Равновесие во Тьме. Писатель

Остановившись на отшибе, она заглушила машину и закрыла двери, пытаясь уснуть в объятиях мужа.

– Мы одни? – спросил он, прервав ее сон. – Одни?

– Да, – ответила она сонным голосом. – А что случилось?

– Без детей? – задал он еще один вопрос, глядя на нее. – Одни?

– Да, Бобби, без детей! – повторила она, раздражаясь. – В чем дело?

– Ого! – воодушевленно произнес он, начав откровенно приставать к Энн, желая ее всем своим телом в старом автомобиле, где было довольно тесно. – Иди ко мне!

– Я не хочу, – сказала она, убирая его руки, – прости.

Отодвинувшись, Бобби включил работающую из последних сил лампочку на потолке автомобиля, нажав на нее одним пальцем.

– Смотри, что ты наделала, – сказал он, показывая на свои штаны, – нужно это исправлять, любимая.

– Не понимаю, что могло тебя завести! – грубо ответила ему Энн, посмотрев на него. – Если только твои пьяные фантазии.

– Как это что? – вдруг разговорился Бобби. – Не что, а кто!

– Та, что на коленях сидела? – спросила Энн, словно нарываясь на скандал, – ты про ту сучку, да?

– Что ты такое говоришь, любовь моя? – гладя обнаженные колени жены, произнес он.

– Не верю тебе! – грубо ответила она, – Не верю!

– Так проверь! – громко произнес он, смеясь и расстегивая штаны. – Смотри, чистота и порядок, а трусы утренние!

Энн посмотрела на него, внимательно разглядывая, пытаясь неосознанно вычислить измену.

– Не было ничего, – повторил он, смотря ей прямо в глаза.

– Хорошо, – поцеловав его в лоб, тихо произнесла Энн, – я рада, что между нами нет грязи.

– Милая моя женщина, – взяв ее руку, сказал Бобби, – у меня стоит исключительно на тебя.

– Брось! – посмеялась Энн. – Не льсти мне.

– Другие меркнут перед тобой, моя кареглазая незнакомка! – начал засыпать ее комплиментами Бобби, как в юности – Понимаешь?

– Давай поспим? – перевела она резко тему, зевая. – Как тебе идея?

– А может, все-таки, – улыбаясь и неумело флиртуя, произнес Бобби, путаясь в буквах,– переспим?.

– Ты от двоих-то детей с ума сходишь! – засмеялась во весь голос Энн. – А тут еще предлагаешь переспать!

– Как же я соскучился по твоему звонкому смеху, – нежно гладя ее по щеке, произнес Бобби, – красивая моя девочка.

Суровость Энн начала потихоньку испаряться в объятиях любимого мужа. Она смотрела на него влюбленными глазами, от которых ему мгновенно сносило крышу.