Мистер Д.

Да побыстрее! В комнату Ады.

… Когда я вошла в эту комнату с подносом, Ада лежала на кровати, задрав ноги. Между лодыжками у нее была зажата розовая бархатная подушка, которую она изо всех сил старалась удержать.

Вообще, вся комната Ады была оформлена в розовых тонах – ну прямо рай для Барби (и ад для моих глаз). Одежду, кстати, Ада тоже предпочитала розовую.

Я подошла к пластиковому столику, поставила на него поднос и стала осторожно переставлять чашки с кофе.

Тильда сидела рядом на стуле, а мачеха стояла у окна и смотрела на особняк.

Мне никогда не нравилось это громоздкое здание в американском колониальном стиле, хотя многие были от него в восторге.

Наш коттеджный поселок возник еще до моего рождения. Когда-то в этих местах располагался конный завод. Со временем завод развалился (или его помогли развалить), но, поскольку место было живописное, – вокруг леса и озера, да и от столицы недалеко, – землю выкупил один известный бизнесмен, Иван Сафронов.

Он построил здесь элитный поселок.

Себя, конечно, тоже не обидел: в самом лучшем (и уединенном) месте выстроил белоснежную громадину с четырьмя колоннами на фасаде, двумя лестницами, огибающими парадное крыльцо, и просторной верандой с резной мебелью.

Наверное, ему нравилось, сидя на этой веранде по вечерам, представлять себя богатым американским плантатором.

Впрочем, ничего плохого про этого Ивана Сафронова я сказать не могу. Я его и видела-то за всю жизнь всего несколько раз. Хмурый такой мужчина, но спокойный.

Невысокого роста, темные волосы с проседью. Жил он в этом доме редко, пару месяцев в году. А после того, как десять лет назад здесь случилось то, что случилось, и вовсе приезжать перестал. И дочка его, Алина, с которой мы в свое время успели подружиться, тоже больше не приезжала.

Но деньги нам хозяин переводил исправно, кроме того, благодаря его помощи я смогла выучиться и получить аттестат. Понятное дело, что чужая душа – потемки, но мне кажется, он чувствовал передо мной вину.

Всё-таки когда-то меня похитили вместо его дочери.

Конечно, это произошло по ошибке, только мне от этого не легче, ведь с тех пор вся жизнь пошла наперекосяк.

Я постаралась выбросить из головы воспоминания о тех ужасных днях, но окончательно меня от них избавил писклявый голос мачехи:

– Ну что ж, мои дорогие! Готовьтесь, нас ждут великие дела! – с какой-то странной торжественностью заявила она, не отрывая взгляда от особняка.