Мистер Д.

Я опустила взгляд на ковер, хотя и успела заметить, что глаза у блондина стального цвета – прямо под цвет костюма.

– Простите! Конечно же, мы помним… и всегда… всегда выполняли все свои обязательства, – продолжала лепетать мачеха.

Это было правдой. Старый владелец не появлялся здесь почти десять лет, но все это время нам исправно перечисляли зарплату – сначала отцу, а потом, когда его не стало, – мачехе. Мы должны были жить в гостевом доме и следить за порядком в особняке. А за садом смотрел садовник, но он был приходящий.

– Диана Листницкая, – внезапно сказал блондин, и я вздрогнула. Я уже целую вечность не слышала, как кто-то произносит мое настоящее имя. Но еще более неожиданно было то, что блондин произнес потом: – Надеюсь, вы пребываете в добром здравии?

Он что – издевается? Сейчас никто так не выражается, это во-первых, а во-вторых, своим вопросом он поставил меня в неловкое положение. Мачеха и сестры мне потом всё это припомнят. Пересилив себя, я подняла голову и снова посмотрела ему в глаза.

– Когда-то я следил за вашим… за вашей судьбой. Думаю, как и большинство людей в нашей стране.

Я еще сильнее вцепилась в блокнот и едва не разревелась. Ну зачем?! Зачем он вспоминает о том кошмаре, ведь я о нём уже почти забыла!

– Ой. Похоже, я огорчил вас, Диана? – видимо, он заметил мое состояние. – В таком случае, примите мои извинения.

Я почувствовала, как краска с щек перекинулась на уши, а затем – на плечи и шею. Хотела просто кивнуть в ответ, а вместо этого глупо замотала головой из стороны в сторону.

– Она вам не ответит. Она не… – начала было мачеха, но блондин резко её перебил:

– Не разговаривает? Я знаю.

А затем снова обратился ко мне:

– Еще раз простите меня, Диана! Всего вам хорошего!

После этих слов он вышел на улицу, сел в свою серебристую, под цвет его глаз и костюма, машину, и уехал. Мачеха и сестры, застыв на месте словно соляные столбы, молча смотрели в окно. Но едва машина скрылась из виду, сразу пришли в себя.

– Ох, ох, ох! «Примите мои извинения»! – передразнила мачеха и скривилась, будто эти слова вкусом походили на лимон: – Тьфу!

Наверное, ее дико задело, что блондин попрощался только со мной.

Я подумала, что сейчас мне здорово влетит, однако мачеха меня удивила.

– Впрочем, пусть катится! Мальчики на побегушках меня не интересуют! Теперь у нас есть дела поважнее. Пойдемте, мои дорогие, наверх, а ты, – повернулась она ко мне, – принеси нам кофе и сэндвичи.