Трижды Александра. Серия «Трианон-мозаика»

– Как же быть? Я здесь ненадолго, можно сказать, в гостях…

– А, так это вы в доме Полтавцевых живете? То-то я смотрю, свет у них вечером горел, а они в Москву переехали. Не удивляйтесь, у нас город маленький, все на виду. Вы кто им будете?

– Знакомая – не нашлась, что ответить, Юлия. – Что же мне делать? Может, объявление дать?

– Дать-то можно… Ладно, и мы поспрашиваем.

– Постойте, мы сейчас с собакой проходили недалеко отсюда, вон в ту сторону, и Хьюго нашел следы от автомобиля, и туфля там тоже лежит, женская, довольно дорогая, на высоком каблуке… Может, машина его хозяев там забуксовала?

– Да нет, они в другую сторону уехали, точно.

А женщина в сапогах была, высоких, черных. Не сезон сейчас для туфелек!

– Да вы, девушка, не расстраивайтесь, это хорошая примета, если собака приблудилась, это к новому другу! – включилась продавщица из овощного отдела, должно быть, заметив, как расстроилась Юлия.

Она купила пару банок собачьих консервов, пакет сухого корма, и вышла из магазина, озадаченная свалившимися на нее заботами.

Положительного в этой странной истории было только то, что Юлия совсем забыла о своих руках, еще со вчерашнего вечера.

Санкт— Петербург. Сентябрь 1736 года

Высокая дверь, густо покрытая позолоченной лепниной, тяжело подалась, отворяясь. Из нее выскользнул высокий парень в широковатой для него ливрее, испуганно взглянул на насупленного старика в такой же одежде.

– Отослал, ничего не желает…

– Тебе, дурья башка, и не приказано ни о чем спрашивать.

Твое дело нагар со свечей снимать!

Старик с трудом поднялся, упираясь узловатыми руками в колени, подошел к двери, прислушался. Из покоев не доносилось ни звука, только в самой лакейской негромко читал вслух «Четьи – минеи»[1 - Четьи – минеи – жития святых православной церкви по порядку месяцев и дней. (Здесь и далее – прим. авт.)] Прокопыч, грамотный и набожный лакей, служивший прежде в доме Меншиковых, что на набережной.

У Густава Бирона много было людей из прежней дворни бывшего светлейшего князя, и тому имелось немало причин.

В приданое за Александрой Александровной Меншиковой получил Густав не только деньги и ценные вещи, конфискованные при покойном Петре II, но и немалую часть имений вместе с тысячами крепостных. Несметно был богат светлейший князь Александр Данилович до самой опалы. А что помер он в ссылке «яко наг, яко благ» – на то воля Божья.