Генеральный

Статистика заболеваемости, выступления местных представителей власти, интервью с именитыми врачами. Мир, казалось, сошел с ума, не оставив места для другой информации, обсуждая одну лишь только тему – вирус.

Фотография наездницы на вороном коне привлекла его внимание. В статье рассказывалось о местном конном клубе и его обитателях. О том, как непросто приходиться в новых условиях, когда многие хозяева лишены возможности посещать своих любимцев. Уход за всеми обитателями лег на плечи всего пары человек, работающих при клубе.

Но лошади страдали не от голода, а от недостатка общения и в особенности движения и тренировок. Все это могло пагубно отразиться на состоянии животных. Статья призывала всех владельцев лошадей подать массовую петицию с просьбой дать возможность посещать своих питомцев.

Герман перешел на страничку клуба. Множество великолепных фотографий радовали глаз. Красивые, ухоженные животные, счастливая малышня верхом на пони, кадры с соревнований по выездке и конкуру.

Герман ввел координаты в свой навигатор и обнаружил, что клуб находиться в пятнадцати минутах езды от него.

Он не позвонил заранее, не договорился о частном уроке, не уточнил режим работы. Он поехал наудачу.

Никто не встретил его на входе, однако ворота были распахнуты. Он вошёл на территорию. Дорога вела его мимо трибун, представляющих из себя навесы с тремя ярусами длинных скамеек, изгороди, отделяющей зрителей от манежа, на песчаном корте которого красовались свежевыкрашенные препятствия для прыжков.

Чуть поодаль располагалась небольшая беседка, со столом и скамейками по периметру. В конце концов, дорога привела Германа к ангару, по всей видимости, и являющемуся конюшней.

На всем пути ему не попалось ни единой души, ни человеческой, ни животной.

Герман отворил дверь. В нос ударил характерный запах сена и навоза. И тут же подсознание подбросило ему картинку из детства: деревня, бабушка поругала за подранные об забор штаны, он бежит в сарай, где терпеливо топчется в ожидании дойки, рыжая корова, отворяет тяжёлый железный засов, проныривает мимо Зорьки, взбирается по лестнице и валится в кучу сена.

Бабушка, кряхтя и причитая, входит в сарай. Он вжимается в сено, затаив дыхание.

– Вот негодник! Вот шалопай! – причитает бабуля, но в ее словах нет злости.

Там, в далёком детстве все было по-другому, с добротой и любовью, даже шалости.

Обитатели конюшни встревожено зафыркали, визит незнакомца взволновал их.