Дама под вуалью

Это я еще раз к тому, что в одиночку тебе будет не справиться в большинстве случаев. Часть задач придется перекладывать на других. Тебе стоит понимать, куда пойти в Париже, и планировать расходы на посредника. Однако наиболее полезно заручиться бескорыстной помощью…

– Помощью воров, убийц и продажных женщин? – презрительно осведомилась Анна-Мария и назидательно заметила: – Вы сегодня курили уже пять раз, полковник.

– Надеюсь, не помру раньше положенного, – усмехнулся тот и откинулся на спинку старого стула.

 – И кстати, о шлюхах. Что ты знаешь о тех, кто ими становится?

…Открылась дверца фиакра, и Анна-Мария вздрогнула всем телом, освобождаясь от власти воспоминаний. Её рука инстинктивно потянулась к рукоятке ножа, спрятанного в атласном поясе, которым была обвязана завышенная талия ее платья.

– Миледи, – обратился к ней Гийом, показывая на свою спутницу. – Кажется, я нашел ту, которая вам нужна.

– Прекрасно. Спасибо.

– Мы едем домой?

– Нет.

Дай мне десять минут, – и она жестом попросила Марион сесть в фиакр рядом с собой. Та заметно смутилась, но повиновалась. Гийом со слабым вздохом сожаления предпочёл забраться на козлы, откуда было хорошее обозрение на Сену, и полез под сиденье за табаком.

При проникавшем внутрь свете стоявшего неподалеку фонаря Анна-Мария несколько мгновений рассматривала ту, которую к ней привели, затем спросила:

– Как твое имя?

– Марион, госпожа, – почтительно склонила голову та.

– Обращайся ко мне «миледи», – подсказала девушка. – Сколько тебе лет и давно ли ты… занимаешься таким ремеслом?

– На прошлой неделе мне исполнилось восемнадцать, миледи, – снова поклонилась та и вдруг взволнованно заговорила: – Прошлой зимой умер мой отец, а моя мачеха, мать моей сестры, выгнала меня. Сказала, что я уже выросла, чтобы кормить себя сама, а я… – и осеклась, смутившись своего порыва. – Простите, я забылась…

– Если ты хотела что-то сказать, то говори… – сдержанно ответила Анна-Мария.

Марион подняла голову, пытаясь рассмотреть под вуалью лицо своей собеседницы, и та заметила разный цвет ее глаз.

– Гетерохромия… – пробормотала она. – За такое обычно дают прозвища, правда?

– Мадам Невер назвала меня колдуньей, когда я пришла просить работу… Я думала, что смогу убирать столы и мыть посуду, – начала Марион, но снова внезапно замолчала.

Анна-Мария жестом попросила ее продолжать.