Дама под вуалью

– Мадемуазель, осторожно! Позвольте, – Уильям Гилмор с полупоклоном подал ей руку и растерялся, увидев в зеленых глазах девушки печаль.

– Что-то случилось?

– Ах, ничего, – ответила та и прибавила: – Я никогда не покидала этих земель. И уже не вернусь сюда… У меня странное ощущение и оно пугает меня…

– Розалин, – капитан Элфорд шумно вклинился в их диалог, – представляю тебе моего помощника и просто надёжного человека Уильяма Гилмора.

Тот медленно поднес узкую девичью ладонь к своим губам.

В ответ она задержала дыхание в волнении и быстро отвела взор.

– Сколько же времени должен занять путь до Франции? – осведомилась Сесилия как бы между прочим, осматривая палубу, и с видом учительницы сцепила ладони в замок.

– «Сияние» идет в Англию, мадам, – любезно поправил ее Уильям. – Оттуда вы с капитаном и мадемуазель Розалин отправитесь в Париж. Если погода будет нам благоприятствовать, то все плавание займет не более трех месяцев.

– Все по местам! Отдать концы! – разлетелся над палубой зычный голос капитана, и на судне воцарилось оживление.

Роскошный бриг, хлопая натянутыми парусами, выходил в открытое море. У иллюминатора каюты, которую предоставили двум пассажиркам, стояла юная девушка с вьющимися светлыми волосами и дрожанием ресниц провожала очертания острова, бывшего ее домом.

ЧАСТЬ 1. ДАМА ПОД ВУАЛЬЮ

Париж. 1817 год.

Грустный декабрьский дождь барабанил по крышам домов, смешивался с мелкими снежинками и норовил забиться в воротники случайных прохожих, заставляя их ускорить шаг.

Мальчишка в дырявых башмаках, упрямо радуясь жизни, носился по улице, пытаясь собрать побольше воды в свою потрепанную бескозырку, и с поразительным проворством перепрыгивал через лужи. По мостовой промчался крытый фиакр с плотно опущенными шторами, и вслед ему раздался раздраженный лай спрятавшейся в арке собаки. В стороне Монмартра неустанно гремели строительные работы, гулким эхом разлетаясь над округой.

Баронет Джордж Беррингтон, обосновавшийся во Франции около года назад в качестве дипломатического посланника Британии, расположился в кресле в своей гостиной, с пытливым видом перебирая пришедшие за день письма. Большинство из них он отбрасывал на другой конец стола, едва распечатав, некоторые задумчиво швырял в корзину для бумаг. Одно послание он прочитал трижды, гневно сверкая темно-синими глазами, а затем схватился за письменный набор.