Мысли мамы, или Как не загнать себя в угол

– Лен, не начинай, я тоже устал, – Дима вышел, а я так хотела продолжить баталию про не купленный сыр.

– Дверь закрой, мне дует, – крикнула я негромко, снова выглядывая из-за шторки.

Дима вернулся со словами:

– Ты ж просила не закрывать или я что-то путаю?

– Сыр, главное, завтра не спутай! – я вылезла из ванной, чувствуя себя победителем в споре, ведь Дима сдался почти без боя.

До утра он молчал, а потом, как и полагается проигравшему, безропотно оделся и покинул «поле боя», ну как «покинул», пошёл гулять с Пашей, да и как «сдался без боя», вот сейчас спустя два дня я понимаю, что он просто принял тактически верный ход отступления.

А потом я «отошла» от своего состояния, вернее вернулась в себя, добрую и нежную, в тринадцать ноль-ноль тридцать первого декабря две тысячи тринадцатого года. Отошла, когда нажала «отправить» в письме с переводом.

Именно в этот момент моя «внутренняя кувалда» начала уменьшаться до уровня строительного деревянного молота, я набирала мужу, а он не брал трубку, отвечая сообщением «у нас с Пашей важные секретные дела».

И вот моя «кувалда» сдувалась до опасности резинового детского молоточка, при нажатии на который возникают сиплые китайские звуки, и ты думаешь: «да будь проклят тот самый хрен, который подарил нам этот чертов молоток».

Я читала новое сообщение от мужа «хватит нам звонить, мы заняты», улыбалась и понимала, что порой Дима так и думает про меня— Ленка как китайский резиновый писклявый молоток, проверяющий уровень терпения, а потом, наверное, муж вспоминает, что меня ему не дарили, сам выбрал такую.

А где-то через час раздался звонок в дверь, хотя ключи пацаны, уходя, взяли с собой. Я открыла и первое, что увидела: елку, настоящую всю в снегу, обычно мы ставим искусственную, а тут стоит это пахнущее новогодними чудесами чудо, мы помирились, начав целоваться прям на пороге.

И, уже разбирая сумки, я слушала, как Дима с сыном на коляске объездили все магазины кругом, и нашли и Пармезан, и сыр с плесенью, и елку, и мое любимое шампанское, поэтому вчера впервые за год с небольшим выпила немного.

Мы сидели, обнявшись на кухне, ели «Цезарь», рядом с нашими фужерами стояла готовая бутылка смеси на случай «если сын проснётся, а уже готово всё!». И эта бутылка была будто символ новой жизни, начавшиеся для нас не так давно, символ жизни, в которой я научусь жить без инструкций, порой «включая» только сердце.