Смерть, отбор и котики

Точно не один из соседних, а в остальном… черт его знает. Географию я в академии с трудом сдала.

– А это в каком регионе? – решила я хоть примерно узнать, как далеко меня унесло. – В Южном или Западном?

– В Центральном.

Странно… С городами центра я знакома неплохо. И раз этот мне не знаком… Меня пробрало дрожью предчувствия…

– А… страна какая? – поинтересовалась я, молясь про себя, чтобы опасения не оправдались.

– Вы в столице Реймской империи, – просветил меня хлыщ, рассматривая уже без опаски, но с каким-то болезненным выражением лица.

Меня унесло в другую страну! Причем явно далеко, потому как про некую Реймскую империю я вообще не слышала! Вот же влипла! И как теперь возвращаться? Еще обвинят в шпионаже или чем-то подобном. Что же мне так везет-то!

Пока я переживала о нелегальном пересечении границ, хлыщ бочком подобрался ближе, чтобы задать очередной коварный вопрос:

– Простите, а не позволите ли взглянуть на ваше запястье?

Я бросила на мужика недовольный взгляд.

Нет, ну он что, бессмертный, что ли? Выдернули некроманта незнамо куда и теперь с разговорами пристают? У меня там нежить не упокоенная, коты не кормленные, лич без указаний остался, а он с дурацкими вопросами лезет! Вот зря я призналась, что не Милостивая госпожа, к ней бы с вопросами показать руки не полезли бы.

– Сначала скажите, вы можете провести обратный ритуал? – спросила я хмуро, привлекая к себе внимание жреца с обильно потеющим толстяком.

– Госпожа, покажите нам, пожалуйста, свои руки, и тогда мы сможем уточнить, – вежливо попросил храмовик.

Раз уж от этого зависит вопрос моего возвращения, то ладно. Завернув рукава плаща, протянула к ним обнаженные запястья, чтобы тут же и самой хмуро уставиться на левую руку. Так, а это еще что за роспись?

Вокруг левого запястья обвилась лоза какой-то татуировки с цветами и сердечками, ну совершенно не соответствующей статусу некроманта и жрицы Смерти Милостивой.

– Госпожа Амелика Розенвар, сожалею, но в ближайшее время мы не сможем провести обратный ритуал, – кажется, вполне себе искренне раскаивался в этом старец.

– Это еще почему? – уточнила я у храмовика, прямо чувствуя приближение неприятностей тем самым чувствительным местом.