Боровой

Однако, несмотря на прискорбную тенденцию деревянных домов вспыхивать от любой зажжённой лучины, комаринские обитатели, обступившие Брегана, глядели на командира так, будто он ту самую лучину в дом и подбросил.

Большого дела до погоревшей хаты Брегану не было. Поэтому он решил поскорей заняться подготовкой и запросил у селян припасов в поход. Однако очень скоро выяснилось, что местные сочли ночной пожар в хате следствием гостеприимства, проявленного к наёмникам. Не успело остыть пепелище, как приход бойцов был объявлен дурным знаком, а сам пожар – карой богов.

Так, решив, что именно приезжие накликали на село беду, крестьяне отказались посодействовать им с провиантом. Бреган проводил взглядом облака дыма, вздохнул и как мог гуманно объяснил селянам, что в таком случае нехватку дров в деревне он исправит, нарубив на оные все оставшиеся халупы. Командир намекнул собравшимся, что лихо из лесной чащи покажется им доброй феей по сравнению с тем, что их ждёт здесь и сейчас, если они не выполнят обещанное и не помогут со сборами.

Подоспевшему как раз вовремя Штепану потребовалось время, чтобы призвать односельчан к благоразумию и убедить, что приход путников никак не мог быть плохим знаком, ведь и прибыли-то они сюда единственно, чтобы избавить деревню от лесного чудища.

Негодующие крестьяне веселее не стали, но всё же побрели собирать припасы для похода. Ропчущие и недовольные, они стали медленно расходиться по домам, огибая по дуге командира, словно тот очерчен стал невидимым кругом. Ни на минуту не прекращали они ввинчивать в него исподлобные тяжёлые взгляды.

– Добры к путникам твои люди, – первым заговорил Бреган, когда войт отвёл гостя в сторону.

– Путники и сами могли бы к драке не весть и расправой не грозить, – ответил на это Штепан.

– Там, откуда я родом, о словах, данных вечером, на утро всё ж не забывают. А твоих я предостерёг. Один раз.

Войт, поджав губы, тряхнул головой.

– Подозрительные они, – объяснил он, – хата Вацика ещё ночью погорела. Видите же, напасти идут одна за другой.

А вы им ещё и сверху грозить. Запугали, так не думайте, что полюбят.

– Да мне полюбленным-то стать плану не было. Мне то нужно, как воробью плавник. А манерам их учить – так не моё это дело. Тут уж ты сам расторопись. Я-то сказал им единожды, предупреждать второй раз не стану. Теперь к делу.

Войт, чуть ссутулив плечи и похмурнев, приготовился слушать.

– С мельником вашим поговорить надо. Проводи.

– С батькой Микошиным то? Ну, добро.