Опасно быть студентом

Секунду ничего не происходило, просто тысячи восторженных взглядов изучали нашу четверку, ну, и Хорста с Роззи тоже, а потом послышались аплодисменты.

Сначала редкие, одинокие хлопки, которые постепенно подхватывали остальные студенты и усиливало эхо, чтобы в конечном итоге обрушить на нас шквал восхищенных взглядов, радостного свиста и криков.

Я глянула на блондинку и поняла: ради одного ее счастливого личика стоило устраивать нашу сумасшедшую вылазку и даже терпеть поцелуй с Крысенышем.

– Что это значит? – удивился Шарги.

– Это называется популярность, – важно сказала я и хлопнула его по плечу. – Привыкай, друг!

* * *

– Апч-хи-и! – раздалось в темноте пещеры, освещенной неясным светом факелов.

– Ангел, ну, сколько можно? – раздраженно шепнул наемник, стоящий рядом.

– Ветер, отстань от ребенка, – посоветовал Крестный, с хладнокровным спокойствием протягивая мне очередной платок.

– Гауф! – звонко поддержал его песик и опять унесся в темноту катакомб.

Звучно высморкавшись, я сложила платок и предусмотрительно не стала далеко убирать: все-таки аллергия – штука серьезная!

После нашего триумфального появления в столовке количество студентов, толерантно относящихся к Темным, скакнуло вверх, как цены перед праздниками. Ребята то и дело подходили к нашему столику и уважительно пожимали руку Шарги. Почему-то именно его выходка с профессором Маккорни порадовала большую часть присутствующих.

А уж когда по громкоговорителю объявили об отмене трех ближайших пар из-за «устранения повреждений после взрыва в лаборатории», общее ликование и вовсе перешло в коллективную эйфорию.

Ребята купались в заслуженных лучах славы, и только я мирно дрыхла, подперев ладонями худые щеки и опершись локтями на стол. И все шло хорошо вплоть до того момента, как к нашему столику подлетели взбешенные соседки:

– Ната, мы уже давно привыкли к взрывам в вашей комнате, потустороннему скрипу и топоту среди ночи, но это уже перебор…

С помощью наводящих вопросов удалось выяснить, что щенок активно скучал, доводя соседей до нервной икоты своим монотонным скулежом.

Пришлось вставать и топать в комнату, чтобы обнаружить радостного щенка и большую лужу прямо посреди комнаты.

– Потерпеть не мог? – устало спросила я, заглядывая в черные глазки.

Спешно зачистив следы преступления и бесцельно послонявшись по комнате, я решительно плюнула на все.