Чужое имя

Люк пробивался назад, в первый коридор, откуда его вынесла толпа, но вдруг растерялся, не представляя, куда свернуть. Он озирался, лихорадочно выискивая учителя или Ролли, который, несмотря на гадкий нрав, по крайней мере, был ему знаком. Но вокруг мелькали лишь чужие лица.

Конечно, в такой сумятице соображал он плохо, так что, пройди Ролли и учитель хоть пять раз мимо него, вряд ли бы он их узнал.

Толпа в коридоре заметно поредела, и Люк снова запаниковал.

– Марш на урок! – приказал стоявший неподалёку старший мальчик.

– Куда? – спросил Люк. – Где мой класс?

Мальчик его не слышал. Люк хотел спросить ещё раз, погромче, но тот, похоже, был вроде дежурного при исполнении обязанностей, будто полицейский. Как демографический надзор.

Люк поспешно закрыл рот рукой и, сменив направление, пошёл по другому коридору. Прозвенел ещё один звонок, мальчики поспешно, стараясь не опоздать, разбежались по классам. Люк с надеждой последовал за тремя или четырьмя мальчишками в какой-то класс.

Несмотря на испуг и смущение, Люк всё же смог различить, что это совсем другой учитель.

Люк торопливо уселся, боясь привлечь к себе внимание. На этот раз он решил, что будет внимательно слушать и заниматься. Он обязан учиться ради отца, матери, отца Джен, самой Джен – всех.

Только через десять минут он понял, что учитель говорит на каком-то другом языке, который Люк никогда прежде не слышал, и понять его было совершенно невозможно.

Глава 4

Когда после этого урока прозвенел звонок, Люк даже не пытался сопротивляться толпе. На этот раз она привела его в огромную комнату со столами вместо парт и книжными шкафами вместо портретов на стенах. Все сели и достали книги, тетради, карандаши и ручки.

Домашняя работа.

Удивительно, как быстро он это понял. Сколько раз наблюдал, как старшие братья пыхтят над задачами по математике, спотыкаются над заданиями по чтению, царапают ответы в тетради по истории. Мэтью и Марк школу не любили. Однажды, много лет назад, Люк заглянул Марку через плечо на домашнее задание и заметил небольшую ошибку.

– Разве восемью четыре не тридцать два? – простодушно спросил он. – А ты пишешь тридцать четыре.