Среди «призраков»

Поджав губы, она расставила на столе тарелки с супом.

– Но не правительство же поселится в этих домах, – возразил Люк.

В свои двенадцать он уже знал, как устроен мир, но иногда всё ещё представлял правительство злым и жадным толстяком, в два или три раза выше обычного мужчины, орущим на людей: «Запретить!» и «Прекратить!». А всё из-за разговоров родителей и старших братьев:

– Правительство ни за что не разрешит нам сеять кукурузу. Правительство снижает цены. Правительству этот урожай не понравится.

– Может, в этих домах поселят и государственных служащих, – пояснила мать. – Там будут жить городские.

Разрешили бы, и Люк высунулся бы из кухонного окна и глядел на лес, в сотый раз пытаясь представить ряды домов там, где стоят ели, дубы и клёны. То есть стояли… После беглого осмотра как раз перед ужином он понял, что половину деревьев вырубили. Некоторые уже лежали на земле, другие повисли под причудливыми углами к былому величественному стремлению в небеса. С их исчезновением пейзаж изменился подобно тому, как новая стрижка обнажает на лбу полоску незагоревшей кожи.

– А потом, когда эти люди вселятся, мне даже к окну нельзя будет подойти? – спросил Люк, хотя предполагал ответ.

От вопроса отец вышел из себя и жахнул кулаком по столу:

– Потом? Да тебе и сейчас нельзя высовываться! Вокруг рыщут все кому не лень, вынюхивают что да как.

Он неистово взмахнул вилкой. Люк точно не знал, что означает этот жест, но ничего хорошего ожидать не приходилось.

Никто никогда не рассказывал, что может случиться, если вдруг его заметят. Смерть? Смерть наступала, когда самых маленьких поросят затаптывали их крепкие братья и сёстры. Или когда умолкала настигнутая мухобойкой муха. Ему страшно было представить в такой ситуации себя, как раздавленную муху или дохлого поросёнка, застывших на солнце.

– Это что же, теперь нам за него пахать? Нечестно, – пробурчал второй брат, Марк. – Разве Люку нельзя иногда выходить? Хотя бы ночью?

Люк с надеждой ждал ответа. Но отец, не поднимая глаз, просто бросил:

– Нет.

– Так нечестно, – повторил Марк.

Марк был вторым сыном… «Везёт же некоторым», – думал Люк, жалея самого себя. Марк был на два года старше Люка и всего лишь на год моложе Мэтью.