Унесенные ветром. Том 2

– Вы говорили… что ни одной женщины не желали так сильно, как меня. Если вы все еще хотите меня, вы можете меня получить. Ретт, я сделаю все, что скажете, только, ради бога, умоляю, выпишите мне чек. Мое слово верное. Клянусь. Я не пойду на попятный. Могу обещать в письменном виде, если угодно.

Он смотрел на нее как-то странно, по-прежнему непостижимый, а она торопилась договорить и не могла понять, то ли это его забавляет, то ли отталкивает. Или он побежден? Хоть бы он что-нибудь сказал, ну хоть что-нибудь! Она почувствовала, что к щекам приливает жар.

– Деньги мне нужны срочно, Ретт. Нас выгонят на улицу, а этот чертов надсмотрщик, папин бывший, станет владельцем! А…

– Минуточку. Что заставляет вас думать, что я все еще желаю вас? Что наводит вас на мысль, что вы можете стоить триста долларов? Большинство женщин не запрашивают так много.

Она покраснела до корней волос. Унижение было полным.

– И зачем вам это? Почему бы не отдать ферму и не поселиться в городе, у мисс Питтипэт.

Ведь половина этого дома принадлежит вам.

– Господи боже! – воскликнула она. – Вы что – глупец? Я не могу упустить «Тару». Это же дом, мой родной дом! Нет, я не могу отдать «Тару». И буду держать ее до последнего вздоха!

– Ирландцы – упрямейший народ, – сказал он, усаживаясь ровно и вынимая руки из карманов. – Вы придаете громадное значение пустым ценностям. Например, своему клочку земли. А земля, она и есть земля, что тот кусок, что этот, какая разница! Хорошо, а сейчас позвольте мне уточнить.

Вы являетесь ко мне с деловым предложением: я даю вам триста долларов, вы становитесь моей любовницей.

– Да.

Теперь, когда мерзкое слово было произнесено, ей отчего-то стало легче, и вновь пробудилась надежда. Он сказал: «Я даю вам». Вот только этот дьявольский блеск у него в глазах, словно он отлично развлекается.

– И однако же, когда я имел бесстыдство сделать вам подобное предложение, вы отказали мне от дома. Вы сопроводили свой отказ множеством очень сильных выражений, называли меня весьма нелестными именами и заметили мимоходом, что не желаете иметь целый выводок сорванцов в награду.

Нет, моя дорогая, я не намерен растравлять рану. Я только удивляюсь причудливым поворотам вашего ума. Вы поступаете так не ради собственного удовольствия, но единственно для того, чтобы не пустить нужду на порог. Это доказывает верность моей точки зрения, что всякая добродетель – просто вопрос цены.