Унесенные ветром. Том 1

Он всегда учтив и любезен, но при этом словно где-то далеко, словно чем-то от тебя отгорожен. О чем он думает, не мог сказать никто, и уж менее всех Скарлетт. В краю, где каждый привык говорить именно то, что думает, и сразу, как только подумает, такая замкнутость раздражала. В обычных увлечениях молодых людей своего круга – в охоте, танцах, в картах, в политике – он не отставал от других, а в верховой езде так и превосходил; но в отличие от всех остальных никогда не считал эти милые занятия целью жизни. А в своем интересе к книгам и музыке, в тяге к стихотворству Эшли вообще был одинок.

О-о, ну почему, почему он? Красивый блондин, такой учтиво-отчужденный, такой безумно нудный с вечными своими разговорами о Европе, о книгах, музыке, о поэзии и прочих материях, абсолютно ей неинтересных, – чем он все же столь привлекателен для нее? Ночь за ночью, посидев с ним в сумерках на веранде, Скарлетт потом часами металась по комнате, не в силах спать, и утешала себя только тем, что в следующий раз, прямо вот в следующий раз он сделает ей предложение.

Она любила его, она желала получить его – и совершенно его не понимала. У нее все было просто и естественно – как ветры, дующие над «Тарой», как желтая река, омывающая подножие холма. До конца дней своих она сохранит эту неспособность понимать хитросплетения и сложности. А тут впервые в жизни она столкнулась с натурой именно сложной и неординарной.

Потому что у Эшли в роду мужчины привыкли проводить досуг в размышлении, а не в действии и предаваться красочным снам воображения, нимало не похожим на явь. Эшли жил в своем уединенном, сокрытом от всех мире, куда более чудесном, чем Джорджия, и с большой неохотой возвращался к реальности. Он смотрел на людей без неприязни, но и без любви; смотрел на жизнь не упиваясь ею и не печалясь. И весь окружающий мир, и свое место в нем он принимал как данность; однако, пожав плечами, уходил опять в себя – в книги, в музыку, в свою собственную вселенную.

И чем сумел он так захватить Скарлетт, когда душа его была чужда ей, она не знала. Сама его загадочность возбуждала ненасытное ее любопытство – как дверь без замка и ключей. И то, чего она не понимала в нем, лишь усиливало ее любовь, а от его странной, сдержанной манеры ухаживать только росла ее решимость заполучить его в собственность.