Унесенные ветром. Том 1

Помнишь, мать говорила, если вылетим из очередного колледжа, – все, о путешествии можем забыть.

– Ну и черт с ним, с путешествием. На что там особо смотреть-то, в этой Европе? Спорим, эти иностранцы не могут похвастаться перед нами ничем таким, чего нет у нас самих и прямо тут, в Джорджии. Лошади у них не резвее наших, и девушки не такие хорошенькие. А их ржаному виски до нашего, отцовского вообще как до неба.

– Эшли Уилкс говорит, там полно всяких зрелищ и музыки. Он Европу полюбил, только о ней и рассуждает.

Правда, Уилксы все такие. У них пунктик насчет музыки, книг и представлений. Мать считает, это потому, что у них дед был из Виргинии, а виргинцы помешаны на таких вещах.

– Пусть подавятся. А вот мне, – Брент повел широкими плечами, – дайте мне доброго коня, вволю выпивки, хорошую девчонку, чтоб поухаживать, и плохую девчонку – повеселиться, а Европа пусть достанется кому угодно… Разве мы что-то теряем без путешествия? Предположим, мы в Европе, а тут война. Оттуда так скоро не доберешься.

Нет, по мне лучше война, чем Европа.

– Согласен. Да, Брент! Я понял, куда нам надо! Давай-ка через болото, к Эйблу Уиндеру, скажем ему, что мы все четверо на месте и готовы к учениям!

– Идея! – крикнул Брент, сразу взбодрясь. – Узнаем заодно, что там с эскадроном и какой все-таки выбрали мундир.

– Если зуавский, то будь я проклят, если поступлю в эскадрон! Я бы чувствовал себя девчонкой в этих красных шароварах. Они мне напоминают дамские фланелевые штанишки.

– Вы, значит, собираетесь к миста Уинда? – спросил Джимс.

 – На ужин-то не надейтесь особо. Ихняя кухарка померла совсем, а новой нету. Готовит там одна негритянка с полей, мне знакомые парни говорят, что хуже гадости не едали.

– Вот те раз! Почему ж он не купит новую повариху?

– Откудова у такой белой шантрапы монеты? У них больше четырех негров не бывает.

Голос Джимса был полон откровенного презрения. Его собственное общественное положение было прочно, так как Тарлтоны владели сотней негров, и он, подобно другим рабам с крупных плантаций, поглядывал свысока на мелких фермеров, имевших всего несколько рабов.

– Да я сейчас с тебя шкуру спущу! – заорал в бешенстве Стюарт. – Не смей называть Эйбла Уиндера «белой шантрапой»! Он бедный, конечно, но никакая не шантрапа! А я любому накостыляю, белому или черному, пусть только кто попробует поливать его грязью! Во всем графстве нет человека достойней, а то бы его не выбрали лейтенантом.