Инквизитор

А тот раззолоченный меня снова в спину палкой своей:

– Согласись и поклонись, дебил!

Киваю головой в знак полного согласия, хотел ещё и руки к груди прижать, но стоило мне ими дёрнуть, как гвардейцы в матово чёрной, резко контрастирующей на фоне золотого сверкания броне, что до этого изображали статуи по обе стороны у Трона, ненавязчиво так стволы приподняли. Ясно.

– И решила я, – шпарит она дальше, поглядывая в сундук, – вознаградить вас, слугу моего, достойно. Скажите, Рыцарь, награду какую вы бы выбрали: духовную или материальную?

Чёрт, думаю, вот это влип.

Духовную – это что стишок она мне прочитает что ли? Или одарит беседой тет-а-тет? А что? Я б побеседовал… о философии этого, Врубеля. А материальное? Денег отсыплет? Или планету в управление даст? Эххх… не прогадать бы…. И, собрав волю в кулак отвечаю:

– Мне, Ваше великолепие, главное – это служить ради Вас, ради Счастья Вашего и Покоя. Любое служение от Вас приму в награду.

Слышу – придворные зашушукались, но я взгляда с неё не спускаю.

Смотрю – улыбнулась, да мило так, головку свою в сторону повернула и кому-то в сторону:

– Скажите, мой адмирал, экие у вас пилоты галантные.

Кто-то невидимый мне откашливается и отвечает низким басом:

– Мы все ваши верные слуги, госпожа.

Тут мне в спину в очередной раз упирается палка, сопровождаемая шёпотом:

– Глаза в пол, быстро….

Да пошёл ты, думаю, продолжая пялиться на принцессу, замечаю как она милостиво кивает тому, невидимому мне адмиралу, и возвращает свой монарший взгляд на меня:

– А вы не только достойный боец, но и весьма искусны в куртуазных манерах.

Скажите, Рыцарь, – на её лице появляется выражение заинтересованности: – Вы не хотели бы присоединиться ко мне? Мне нужны верные люди.

И снова она меняет выражение – теперь передо мной сидит заинтересованная лично во мне, как в мужчине, женщина. Она проводит кончиком языка по губам, и я понимаю, что противиться этому зову сил нет – в момент она, из обычной девчонки в сверкающем платье, невесть как оказавшейся на Троне, становится для меня самой желанной из женщин.

Я понимаю, что сил сопротивляться этому зову нет и готов уже сам пасть ниц, лишь бы она позволила быть с ней рядом, но грубый толчок между лопаток возвращает меня к реальности. Это всё тот же церемониймейстер со своей палкой, привлекает моё внимание к своему шепоту:

– Соглашайся, дурак!

Этим шепотом он полностью разрушил всё очарование момента.