Тени наших крыльев

Это же всего двадцать килограмм. Можно было взять твой большой дубовый стол, принайтовали бы к крылу, зато кушали бы как люди.

Зильберман молчал, разглядывая выбеленную солнцем бетонку, шеф прошёлся вдоль строя.

– В-третьих, Мухин. Трусы и самовольный взлёт прощаются за отличную посадку.

О как. – Подумал Санёк – Это что, робкие ростки справедливости?

Шеф прикрыл глаза рукой, потом спросил Женьку.

– Заправочный лист где?

– Уже в кабине, шеф. Я проверил, все чики-пуки.

– У тебя?

Санёк похлопал по нагрудному карману комбинезона.

– У меня тоже, того… Чики-пуки.

– Ну, раз у вас всё чики-пуки, поехали.

Тут мимо промчался запыхавшийся аэродромщик.

– Молодой человек! – Заорал Зильберман – купите чудесный чешский сервиз. Я вас умоляю, молодой человек, недогого. – Парень кинул на Йосю недоумённый взгляд и помчался дальше. – Чтоб я так жил. – Вздохнул горестно Зильберман – ему не нужен сегвиз.

Сан Саныч, Мухин и Коста переглянулись, и дружно заржали в голос.

– Смотрите! Он его ещё и впарит за три цены…

Шеф вытер слезу и полез в кабину.

– Хер с тобой, Йося. Бери свой сервиз.

– Ты так и не попгобовал богщ, Саша. Циля так стагалась.

Саныч, покачиваясь от смеха, отмахнулся.

– Иди в жопу, Зильберман! У меня сейчас таки случится инфаркт.

Остатки борща перелили в термос, грязные тарелки и супницу во французском стиле запихнули в пакет. Саня прошёлся по контрольному листу, завёл двигатель и натянул гарнитуру.

– Шеф, взлетаем тоже парой?

– А как же, маленький.

Это его «маленький» осталось с тех времён, когда единственным упорным курсантом клуба был Саша Мухин. Шеф тогда пил несравненно больше, но и возился с мелким Саньком, словно с родным сыном. Хренову бог детей не дал, и нерастраченный отцовский инстинкт он обратил на пацанов заштатного Энска. Прошло пятнадцать лет, Санёк вымахал на метр восемьдесят, бросил два института, два раза развёлся, платил алименты на ни разу не виденную дочуру, а для Саныча он по прежнему был «маленьким».

– Так, нам зелёный свет. Пошли.

Саня накинул газу, увеличил шаг винта, и Як плавно тронулся. Они долго маневрировали, наконец, выползли на широченную взлётку и земные мысли улетучились. Вверху была манящая лазурь неба, белый пух облаков и свобода, ограниченная лишь запасом топлива.

– Александр Юрьевич, вам наша уточка больше не нужна? Передайте, пожалуйста.