Тени наших крыльев

Пока Саня корячился в кабине, натягивая извлечённый из багажа запасной комбинезон, ребята подогнали авиатрап и снимали видео прямо оттуда. Зильберман в это время невозмутимо разливал на крыле борщ по тарелкам, Коста стоял рядом, поглаживая умастившегося на плече Михася, а Хренов куда-то пропал. Не иначе трёт с аэропортовским начальством, – заправка чтоб по-быстрому, потом зелёную улицу. Они ж торопятся, у них ведь международный чемпионат, водка опять же греется. Санёк, наконец, оделся, вылез на крыло и спрыгнул на бетонку.

– И куда ж этот цирк летит? Если не секрет, конечно.

– Арсеньев. Дальний Восток.

Технарь присвистнул и нахмурился.

– По идее оттуда драпать надо, а вы в самое пекло.

Мухин пожал плечами.

– Почему драпать?

– Дык говорят там со дня на день землетрясение будет ого-го. Япония вся под воду, Владик цунами накроет и вообще…

– Кто говорит?

Технарь поскрёб лысину.

– Ну, Интернет там, Одноклассники, всё такое.

Санёк хмыкнул.

– Помойка твой Интернет, понял?

– А я то что. Я ничего. Вечером смотри себя в Ютюбе, классно получился.

– Да пошел, ты.

Санёк оттолкнул технаря, с трудом сдерживаясь, чтоб не заехать козлу в морду. Но тут, блин, не его епархия, это у них Женька специалист, – первый там или второй дан. Коренастый, поджарый, с переломанным, словно горный хребет, носом, и рассечённой кастетом правой бровью. С непривычки взгляд его чёрных глаз мало кто мог выдержать. Что-то там плясало такое адское, то ли тяжёлое детдомовское детство, то ли два года десантуры.

– Гебята, кушать – позвал Зильберман.

Как там ни пыжился Сан Саныч, просидели они в Томске почти до трёх пополудни. Пока технари нашли подходящее для Яков топливо, пока все бумажки оформили. Санёк всё это время блаженно кемарил на крыле, нежась в лучах жаркого августовского солнца.

– Так! Клуб построиться!

Хренов был злой до красных ушей, поэтому среагировали все быстро, даже Зильберман, который когда надо дисциплину уважал и даже таки немножечко любил.

– Во-первых, Коста! Если твоя тварь ещё раз свалится мне за шиворот, выкину из кабины обоих. И насрать, что у твоего Михасика нет парашюта.

– Во-вторых, Зильберман со своим борщом.

Шеф подошёл к крылу, сервированному как в лучших домах Парижа.

– А что, Йося, ты взял только четыре фарфоровые тарелки и супницу? А где стулья, скатерть и фамильное серебро, Йося? Я таки спрашиваю.