Сорвать маску

 – Только по этой причине он сейчас стоял рядом с ней в одной из комнат борделя, хотя должен был развернуться и уйти прочь. Вернулась боль, а с ней и горечь, однако Доминик чувствовал, что хочет эту женщину с силой, которую можно было назвать лишь отчаянием.

Он хотел ее потому, что она была похожа на Арабеллу Тэттон.

Она не улыбалась, не сюсюкала, не жеманничала, не делала двусмысленных намеков. Она не была раздета до расшнурованного корсета, не стояла у огня так, чтобы открыть ноги похотливым взорам, не лежала на кушетке, взбив юбки, из-под которых выглядывали чулки.

Вместо этого с серьезным лицом стояла у книжной полки, всем своим поведением обнаруживая трудно скрываемое беспокойство и неуверенность. Сейчас незнакомка – воплощение спокойной неподвижности – молча наблюдала за ним, и только судорожно сцепленные руки выдавали волнение. Рядом с ней на столике среди темных шелковых веревок, перьев и вееров в нетронутом бокале пузырилось вино.

Доминик одним глотком допил шампанское, пытаясь отвлечься от нахлынувших чувств, вызванных поразительным сходством.

– Похоже, вы немного нервничаете сегодня, мисс Нуар.

– Это мой первый день здесь. Простите, но я не вполне знакома с правилами. Я… – Она замолчала и через силу выдавила положенные слова. – Я желаю лишь одного – доставить вам наслаждение. – Высоко поднятая голова и яркий блеск глаз в разрезах маски свели на нет покорное раболепие сказанного. Поза была откровенно вызывающей, словно перед ней стоял противник, которого нужно одолеть, а не мужчина, которого нужно соблазнить.

 – Желаете ли вы, чтобы я разделась?

Доминик поднялся, поставив пустой бокал на столик рядом с полным.

Она была так похожа на Арабеллу, что у него перехватило дыхание, как от удара в солнечное сплетение. Разгоряченная вином и желанием кровь в два раза быстрее побежала по венам. Как бы он ни пытался подавить воспоминания, они вырвались из-под контроля, яркие, незабываемые, словно все произошло только вчера.

Сила нахлынувшей страсти поразила Доминика, он считал, что испытываемый им гнев уничтожил все остальные чувства к Арабелле. Однако тело уже напряглось, восставшая плоть пульсировала от острого желания, словно с ним в комнате и впрямь была она. Доминик знал, что не откажется от ее предложения. Даже не вспомнив о Норткоте, он скинул с себя фрак.

– Нам обоим будет приятнее, если я раздену вас, – отозвался он, продолжая смотреть на женщину.