Золотоискатель. Истоки

Муравьев лишь улыбнулся – его заботили более серьезные вещи:

– Я вот размышляю, достаточно ли казаков берем и пушек? Черт их знает, этих китайцев… Не вышло бы накладки.

Все замолчали. Первым решился выразить свои мысли штабной Коля Свербеев:

– Два линейных батальона, Николай Николаевич, куда ж больше! Чай, у нас не война, а просто экспедиция.

Я решил запомнить этого человека.

– Ну, допустим… – не унимался граф, – а как быть со слухами, что на Амуре еще местами лед держится?

– Байки это… Брешут туземцы! Вода слишком мощная, да и тепло изрядно.

– Точно! Змеи-то недаром повылазили! – очнулись офицеры.

…Слушая все это, я неожиданно поймал себя на мысли, что предстоящее чужое путешествие не на шутку возбуждает меня. Эх, если бы и меня взяли в экспедицию на Амур! Вряд ли такое возможно… Остается лишь молча шевелить челюстями, вздыхая про себя о прекрасной возможности посмотреть дикие края. Хоть и отбили меня от Алтая, стежка-то в одну сторону, как ни верти… На Шилке тоже завод, и это, видимо, мой крест!

– …вот еще что смущает – везде ли лес по берегам? Рубить для парохода дровишки придется в немалых количествах.

– А где вы видали, чтоб в тайге не было дровишек?

– Уверен, что есть такие места. А ну, как вокруг одни скалы будут, или пустыня? Что тогда?

– Быть не может.

– Пари?…

– Отлично, если двадцать верст плывем без берегового леса, с вас бутылка шампанского.

– Господа, отставить балаган! Лучше подумайте, все ли взято из снаряжения…

Все вокруг беспорядочно загомонили, а я поднялся из-за стола и пошел смотреть на воду, которая неспешно текла, шушукаясь о чем-то с песком на берегу.

– Что, Андрей Николаевич, вам стало неинтересно? – неожиданно раздался голос Муравьева за спиной. Я не слышал, как он подошел, погруженный в свои невеселые думы.

– Очень интересно… – признался я, – но ведь я не с вами.

– Как это не с нами?! Вам же предстоит здесь работать! Разве не радует сердце тот факт, что мы спешим укрепиться на Востоке?

– Весьма радует, Николай Николаевич.

– Вот и пойдемте к столу!

– Слушаюсь…

Через два часа я вернулся тем же порядком на судно, везя приказ Козакевичу, который нервно разгуливал на палубе, вглядываясь в темный берег. Вечером мы вновь чаевничали в капитанской каюте. Было отчего-то грустно… Дейхман неожиданно расстроенным голосом сказал, что тоже бы пошел в экспедицию, хоть простым матросом.