Игра Хаоса. Право на жизнь

Их явно принесли сюда из разных миров, если судить по сильно отличающейся внешности: белые, черные, красные оттенки кожи. Среди них лишь в паре мест возвышались взрослые: несколько молодых женщин или с грудничками на руках, или на поздних сроках беременности. Все были растеряны и явно не понимали, что происходит. Кое-где послышался плач, дети, что постарше испуганно оглядывались по сторонам, пытались задавать вопросы, но не понимали друг друга.

Глядя на этот бардак, Тенсир замер, не зная, что предпринять.

А тот молчал, внимательно смотря на происходящее. И за него решила Тулара, бросившая взгляд на небо.

– Да они же сейчас все сгорят! Что, этот помет дулука не мог их всех принести сюда раньше? – И, не дожидаясь, пока мужчины примут решение, решительно пошла вперед. Долгар с Тенсиром, переглянувшись, последовали за ней – опасаться этого одинокого чужака явно не стоило.

Идти было недолго, их укрытие и каменную площадку, где появлялись чужаки, разделяло не больше пары сотен шагов. Шурхи летели рядом, привычно поглощая излишний свет и тепло вокруг своих хозяев. Одна защитная мазь не могла бы справиться. Поэтому в дозор ходили только имевшие шурхов – они могли не бояться открытого неба, даже когда по нему гуляли два светила.

Игрок стоял среди детворы и был явно растерян не меньше их, не зная, что предпринять и что делать дальше.

Еще раз проведя белую черту, он убрал оружие и вскинул над собой пустые руки, изо всех сил пытаясь показать мирные намерения.

Тулара, подойдя ближе, внимательно рассматривала испуганную и плачущую детвору. Подвластные ей духи, повинуясь безмолвному приказу хозяйки, ощупывали и заглядывали в их тела и души, ища скрытую угрозу. Пока хозяйка духов была занята делом, Долгар обозначил, кто все-таки старший в их дозоре, заговорив первым.

– Кто ты и зачем привел сюда этих детей?

Чужак, с опаской взглянув на небо, по которому уже начали пробегать багровые сполохи, быстро ответил:

– Ты знаешь, кто я – в вашем мире подобные мне уже появлялись. Не раз. А вот дети…

Договорить он не успел, громко взвизгнула малышка лет трех в красивом розовом платье, с копной белых волос и большими голубыми глазами.