Игра Хаоса. Право на жизнь

А ты их сразу тянешь в боевую команду, которой придётся сражаться с тем, от чего большинство Игроков сами вприпрыжку убегают. Они не готовы.

Меджех говорил жестко, вбивая каждое слово, словно гвоздь в бревно:

– И я не хочу рисковать своей жизнью, доверив ее новичкам, не видавшим в Игре еще ничего. Вырубят вас с Саймирой, и все, много я один не навоюю. А это обязательно произойдет, если братья будут с нами в качестве прикрытия. Мой тебе совет: после Турнира отправь их назад к Кали – пускай начинают, как все: травниками, охотниками или рыбаками.

– Пускай сначала выживут, Медж, – устало ответил я.

Последние дни ускоренных тренировок ни для кого не прошли даром: братья ноют о том, как они вымотались, совершенно забыв, что в отличие от них у меня боев в три раза больше, и это, не считая моих собственных тренировочных схваток с Меджехом.

– Что в Двойной Спирали слышно? – стараясь перевести разговор в другое русло, я вновь наполнил бокалы ароматным вином.

Меджех недовольно фыркнул, разгадав мою нехитрую уловку, но решил не обострять, согласившись подождать окончания Турнира.

– Есть кое-что интересное: после Турнира будет Ярмарка чудес, об этом объявили служители Арены. Лучшие товары и призы достанутся тем, кто быстрее всего закончит схватку. Так что многие постараются провести ее как можно скорее.

Это интересно и во многом влияет и на мою стратегию. Можно сыграть от противного и попытаться навязать позиционную схватку, особенно если противник желает провести быстрый бой. Призы, награды – все это здорово, но главная для меня награда здесь – моя жизнь. А все остальное уж как получится.

– Что еще?

– Кали передает привет и надеется на наше скорое возвращение.

– С чего бы? – удивленно вскинул бровь я.

– Видимо, после схватки с Шепчущим у нее совсем плохо стало с головой, – усмехнулся Меджех. – Она вместе со своими изгоями перехватила караван Дома Летящих, идущий из Темных миров. Ходят слухи, что там была крупная партия кристаллов душ, полученных маасари за какую-то сложную работу. Те подобного простить, конечно же, не пожелали и подняли награду за ее голову сразу на сто тысяч и заодно объявили на нее свою собственную охоту.