Немного не в себе – I

Стараясь не ободрать туфли о колючую траву и выступающие камни, она торопливо следовала за Лео. Это начинало злить.

– Послушайте… – она схватила его за локоть.

– Оставьте меня в покое! – Лео резко развернулся, сбрасывая ее руку. – Ни шагу вперед. Вы ничего не знаете о последствиях!

От неожиданности Мадлен замерла. Не сводя с нее взгляда, Лео сделал пару шагов назад. Эта женщина ему не указ. Он-то знал, что у таких, как она, может быть внутри.

– О черт!

Все-таки стоило смотреть под ноги. Когда Лео особенно хотелось быть на высоте, выглядеть солидно, ему всегда ужасно не везло.

Мадлен была уже рядом:

– В машине есть аптечка, – она кивнула вниз на черный «мерседес», который объехал холм и теперь медленно приближался к ним.

– Не. Интересует, – сказал Лео раздельно и с нажимом.

Он отстранился от Мадлен, которая потянулась, чтобы стряхнуть с него налипший мусор, и угрюмо похромал дальше.

– Ну что же вы так? У всех бывают неудачи, – Мадлен не отставала. – Вы не можете отказываться от уникального дара, который дал вам бог.

– В том аду, где раздавали такие подарочки, меня никто не спросил, хочу ли я этим заниматься, – огрызнулся Лео. – И справлюсь ли я с этим.

– Конечно, справитесь! А что касается фрау Морган… Как истинный христианин, вы помогли страждущей.

Эта религиозная дидактика начинала бесить.

– О, если бы истинные христиане увидели, что я пробудил в ее душе, они бы сожгли меня на костре.

Мадлен вздохнула как будто бы с сожалением:

– Не драматизируйте. Аутодафе уже давно не поощряется законом, – тон был милый, но ее сжатые челюсти намекали, что она не прочь кого-нибудь поджарить. – И не позволяйте одному несчастному случаю перечеркивать все хорошее, что вы сделали.

Лео почувствовал, что вот-вот сорвется. Развернувшись, он нацелил на Мадлен палец. Практически тыча ей в грудь, в нательный крестик, он стал наступать, заставляя эту «всеведущую» стерву пятиться в испуге.

– Это не был «несчастный случай»! Это было убийство!

Лицо Лео побледнело. Он обессиленно опустился на землю и обхватил руками колени. Его трясло. Взгляд застыл. Кошмар, с которым он так долго боролся, захлестнул его с головой.