Немного не в себе – I

Бубнивший в наушниках голос все еще сулил несбыточное расслабление. Лео выключил запись на телефоне, но дернул провод наушников слишком сильно, и мобильник отлетел в сторону.

– Вы – Леонид Мейсер, – услышал он над собой, когда шарил в жестких колючих зарослях.

Женщина не спрашивала – утверждала. Ее лицо с крупными волевыми чертами раскраснелось от быстрого подъема.

Она слегка наклонилась, и, когда взглянула на Лео поверх очков, ему на секунду показалось, что он опять в шестом классе на ненавистном уроке математики, и опять его будут стыдить за хулиганство, за невнимательность, за то, что он просто был самим собой.

– Non comprendo, – буркнул он.

– Я Мадлен Штерн. Мой брат в коме.

Приветливая улыбка контрастировала с напряженными складками у носа, делая ее лицо похожим на маску.

– Non comprendo, – повторил Лео, судорожно пытаясь найти телефон.

– Перестаньте притворяться. Ваше произношение ужасно, – в ее голосе стало проявляться раздражение.

Лео резко выдохнул, стараясь унять эмоции, которые породил в нем этот жест, а женщина продолжала:

– Мой брат погибнет, если вы не поможете ему. Говорят, что он пытался покончить с собой. Но я знаю его. Он не мог этого сделать. Вы должны проникнуть в его сознание.

– Не должен. И не буду.

Лео сунул телефон в карман, поднялся и одернул одежду.

Ее очки отразили Лео целиком. Растрепанные волосы, поношенная майка с карикатурным изображением Эйнштейна, обрезанные под шорты джинсы и кеды, цвет которых уже давно перестал угадываться. Авторитетно он не выглядел. Служба в армии, конечно, помогла нарастить мышцы, но жесткий и волевой взгляд у него так и не получался, даже когда он очень старался. Что ж, главное – не стушеваться.

– Вы понятия не имеете, о чем просите, – сказал он, глядя в эти огромные квадратные очки.

Брови над очками сначала взлетели, а потом угрюмо сошлись, образовав на лбу две глубокие морщины. Видимо, их владелица совсем не привыкла к отказам.

Лео отвернулся и стал спускаться с холма. Как говорил один талиб с блестящими черными глазами: «Если тебе есть, куда бежать, это не бегство. Это занятие более выгодной позиции».

Но Мадлен Штерн оказалась упорной.