Дождливая пьеса

Её сбили из досок и прикрепили к потолку, чтобы повесить как можно больше картин.

Возле входа стоит большой ящик, на нем изображен младенец с бутылочкой.

– Он тоже как элемент выставки? – показав пальцем на ящик, спрашивает Дмитрий.

– Это ящик благотворительности. Мы собираем деньги на лечение для детей больных лейкемией – говорит Анна и бросает в ящик сто рублей.

– Я так и думал. Хотя крылась надежда, что вы специально поставили этот ящик. На злобу дня.

– На злобу дня?

– Сейчас по телеку то и вон везде просят помощь на лечение болезней, я подумал, что вы продергиваете это.

– Может в следующий раз, если – она смотрит на него какими то усталыми глазами, будто ей все это надоело и ещё одно слово, и она взбесится – Ты пока поброди, мне нужно отойти.

Дмитрий не любил картины, он их считал чем-то ненастоящим и никогда в этом не признавался Анне. Для него это было не творчеством. Ведь какое творчество сидеть и копировать карандашом или красками известные места в городе, известных людей или вазы с едой.

Но здесь ему не нравилось абсолютно всё. Картины абстракции. Да любой школьник может нарисовать нечто подобное!

Он подходит к первой картине.

Черный фон с белой рамкой – похоже на окно. Там за ним фонарь светит на белый снег, а снежинки в виде букв, составляют слово – Разочарование.

«Разочарование».

И он вдруг вспоминает, где видел похожий пейзаж. Это было зимой в кафе. Они сидели возле большого окна. За ним была ночь, освещенная фонарями, стоящими вдоль пешеходного тротуара.

Она пила кофе, когда он вошел.

– Привет! – он сел напротив нее.

– Привет, как прошло?

– Да как! Взяли. Кого им ещё было брать то. Я пришел один единственный на эту пробу.

– Ты им понравился, иначе бы не взяли.

– Да ладно тебе. Итак, понятно, что меня взяли, потому что больше некого.

Он заметил, что в ней тогда произошли изменения. Она немного сощурила левый глаз. Так обычно смотрят на труса.

– Может не стоит сдаваться? – сказала она.

– Да, но и упираться в стену как баран, мне, кажется, тоже не стоит.

– Стену то можно проломить.

– Знаешь, если честно, мне в последнее время кажется, что мы с тобой живем в иллюзии. Есть нормальный мир, а есть мы, которые придумали себе свой.