Дождливая пьеса

Я ему десять тысяч отдал за семь дней, а он мне теорию рассказал. А дальше уже моя инициатива следовать этой теории или забить.

– Многовато.

– Сейчас все дорого. А можно я вопрос задам? Он будет немного глупым.

Она положительно махнула головой.

– Вот вы сейчас сидите и пишите эту церковь. Но вам же нельзя будет уходить с вашего места, пока картина не будет готова, чтобы ракурс не потерять?

– Это не глупый вопрос, я думала, вы спросите про наличие парня.

– А он есть?

– Нет.

– Понятно. А что касаемо ракурса?

– Набросок.

– И сколько это займет по времени?

– Ну если никто не будет отвлекать – она улыбнулась – то часа три.

– А можно мне тут тихо постоять, понаблюдать. Мне интересен момент появление рисунка на листе. Я вот сколько не пытался, вроде голова понимает, что эта линия должна быть здесь, а руки рисует прям совсем другое.

– Только тихо – она мило улыбнулась.

– Отлично. Схожу-ка я за кофе, вам взять?

– Не откажусь.

– Что с этой картиной? – говорит Дмитрий вслух.

– Ты сейчас про что?

Их взору открывается серое одноэтажное здание, со старой угловатой архитектурой.

В прежние времена в нем заседали политики, потом сидели ученые, потом его отдали на переквалификацию электриков, а когда

учебный центр обанкротился, здание выкупил местный бизнесмен и стал устраивать гостевые выставки разных художников. И вот теперь подошла её очередь.

На фасаде здания, прямо над главным входом, уже повесили большой желтый баннер с синей надписью: «Двойная абстракция».

– Помнишь, когда мы познакомились – говорит Дмитрий – Ты рисовала картину. Церковь на площади.

– Что это ты вдруг вспомнил?

– Просто интересно, что с этой картиной? Ты ее закончила?

– Нет. Ты меня отвлек, а потом я перегорела этой идеей.

Сама выставка открывалась лишь завтра, а сегодня, как предварительный показ фильма, только для близких знакомых и спонсоров.

Дмитрий дергает на себя стеклянную дверь, отходит чуть в бок, пропуская её, затем входит сам.

Перед ним предстает огромный зал с белыми стенами, на которых висят картины. А посередине этого зала, практически во всю длину стен, стоит еще одна стена – самодельная.