Ядовитый сезон

Он все еще не мог поверить, что проглядел одну из отметок на тропе и прошел в неверном направлении несколько километров. К тому времени, как он осознал ошибку, уже стемнело. В отличие от отца он не верил в басни и народные сказки, но был не настолько глуп, чтобы пытаться ориентироваться в темноте на каменистой тропе. С его удачей он скорее подвернул бы лодыжку и застрял бы навеки.

– Спускайся к столу! – крикнула Стори. – Суп остывает.

Ярен натянул чистую кофту и спустился вниз. Он пробормотал извинения, но остальные члены семьи уже макали свой хлеб в суп.

– Расскажи нам, – попросил Степан. Теперь, когда сын был дома, беспокойство сменилось любопытством. – Видел ли ты что-нибудь интересное на пути? Должно быть, ты далеко забрел.

– Я наткнулся на красивое озеро, – ответил Ярен. – К тому времени, как я устроился на ночлег, уже совсем стемнело. Утром я поразился чистоте его вод. Никогда прежде не видел такого оттенка синего.

Степан поднял голову от миски, смерив Ярена суровым взглядом.

– Как называется?

Ярен покачал головой и отправил в рот обжигающий кусочек картофеля.

– Не имею понятия. Таблички не было.

– А ближайший город?

– Я же потерялся, отец. Я даже не уверен, что все еще был в нашем королевстве.

Лицо Стефана окаменело.

– Ты ведь не пил из озера, правда?

Ярен помотал головой.

– Нет, я наполнил мех в ручье. А что? Ты что-то о нем знаешь?

Степан посмотрел на дочерей:

– Клаус рассказывал мне, что в этих местах есть озеро первозданной красоты, но оно ядовитое.

Ярен рассмеялся, но двойняшка коснулась его руки:

– Я тоже об этом слышала. От горожан.

Ярен был уверен, что это просто еще одно из местных суеверий. Они переехали в маленькую деревушку Бриклбери чуть больше месяца назад. После смерти мамы, Клаус, старый друг отца, пригласил снять его домик по хорошей цене. Ярен понимал, что в их старом доме отца постоянно будут преследовать воспоминания о матери, а Бриклбери был симпатичным поселением.

Учитывая, что его разум всегда блуждал в причудливых направлениях, сам Ярен, возможно, был склонен верить в небылицы. Но истории, рождающиеся в его голове, пока он бродил, не были сказками. Это были события, которые только могли случиться или уже происходили в прошлом, разговоры, в которых он хотел участвовать.