Голоса возрожденных

Десять шагов, и они были уже на месте, но сердце Клер тарабанило так, будто она пробежала не меньше десяти верст.

По сторонам от трона горели факелы, водруженные в каменные вместилища на стене. Они освещали шелковые нити плотной паутины и паучье семейство, сплетшее их, до тех пор, пока пещерная мать не подожгла одним из факелов это липкое покрывало. Заискрившись, пламя прошлось по нитям, и мелкие обитатели пали замертво. Теперь Клер смогла разглядеть, из чего сделан этот массивный трон. То была изумрудная блестящая чешуя, покрывающая собою деревянную основу великого места.

На спинке, чуть выше изголовья, она сплеталась в окружность, напоминающую солнце, а на подлокотниках пестрела черными переливами. Подножная скамейка, выполненная из камня, по цвету напоминающего малахит, наверняка предназначалась для низкорослого правителя, хотя для такого громадного трона любой бы казался карликом.

На этом престранное изучение королевской услады закончилось, и пещерная мать жестом своей твердой руки повелела девушке занять трон.

– Бэли?ро, – сказала она, чуть ли не подталкивая пампушку к каменной скамье.

Сказать, что Клер было не по себе, значит, ничего не сказать. Беспокойный взгляд девушки изогнул ее брови хмурой дугой, отчего Гэ?ста впервые разразилась колючим смехом.

– Бербе?то тикиму?но, – сказала она, прикоснувшись к волосам строптивицы.

Клер замотала головой от такого своеволия. Неужто великая посмела примерить на себя образ ее матери? Было очень похоже на это.

Как еще могла девушка объяснить всю эту заботу последних пяти дней. Не ходи туда, не ходи сюда, личный слуга, а теперь, поглядите-ка, и эти прикосновения.

«Ну да ладно», – подумала Клер. Если все это поможет ей покинуть Гизмио?н, устремляясь на всех парусах к ненаглядному Барни, то она готова потерпеть.

Плюхнувшись на трон, девушка прижалась к его спинке и ощутила всем телом необъяснимое тепло.

«А здесь не так плохо», – заключила она, на мгновение представив иной тронный зал, освещенный потоками солнечного света, и толпы услужливых подданных.

Эти мысли улетучились, когда пещерная мать сунула в ее руки факел и пламя на нем чуть ли не опалило девичьи брови. Клер только и успела фыркнуть, как трон дрогнул и, обернувшись, ушел во тьму за стеной.

Гэ?ста исчезла из виду, тронного зала больше не было. Впереди оранжевым ореолом пламени вырисовывалась лишь пустота, а дальше пещерная тьма.