Голоса возрожденных

Но этот дар, редкий и неурожайный в этот сезон, был очень важен и для белого града.

Великан что-то пробухтел, явно озадачившись словами старика, и отошел от кристаллов в сторону. Двое других проследовали за ним. Даже глухому стало бы понятно, что они совещаются. Затем он вернулся.

– Гатьи?л, – сказала дымная сущность в попытке заинтересовать Ха?рси дарами иного свойства.

Старейшины переглянулись между собой, перебросившись непонятными словами, и в завершение отвергли предложение.

– Ами?яц! – вновь произнесли они, повелев своим воинам накинуть на кристаллы покрывало.

То был показательный ход, сигнализирующий, что условиться не получилось. И этот ход возымел силу.

Великан остановил воинов, прикоснувшись к одному из них сгустком дымной руки.

– Ами?яц току?, ами?яц току?, – сказал он бесцеремонным Ха?рси, приняв их условия обмена.

Старик ухмыльнулся, ощутив свое превосходство. Но под черной мантией этого было не разглядеть.

Обождав на ветреной пустоши несколько минут, пока дымные гонцы посетят свой чертог, старейшины все-таки получили то, зачем приходили.

Шары красного цвета сияли пульсирующей энергией и парили в воздухе во власти своих хозяев.

Выгрузив кристаллы прямо на каменном плато, Ха?рси свершили предполагаемый обмен. Великанам ничего не стоило поглотить магнезит и уйти восвояси.

Телега, груженая теперь уже даром белого града, посредством рук поднатужившихся воинов, проскрипев, тронулась, обозначив путь к дальнему пригорку камней и колонн.

* * *

Когда израненных доставили в крепость, самым страшным порицанием их поступка были слова встревоженной Гэ?сты, прильнувшей ухом к животу чумазой Клер. Девушке стало не по себе от этого, но противиться воле всевышней она не собиралась. Тем более после этого рот пещерной матери на протяжении часа не закрывался ни на минуту. Главным образом ее порицание предназначалось для горе-охотников, нежели для гостьи Гизмио?на.

Впервые побывав в тронном зале, увешанном знаменами на колоннах, Клер почувствовала себя неуютно.

За спиной Гэ?сты изумрудной чешуей располагался трон, заплетенный плотной паутиной. По-видимому, пещерная мать не любила сидеть на этом королевском месте или же не являлась достойной этой почести. Конечно, ответов на эти бесчисленные вопросы у Клер не было, и все из-за того, что она была иноземкой, не понимающей многого, но из всего этого кое-что все-таки она могла разобрать.