Братство: Возрождение

– Стекло опусти, – посоветовал этот тип, готовясь начать процесс шлюзования и мне не оставалось ничего другого, как подчиниться его словам, благо шлём лёгкого скафандра – в них можно было находиться в пустоте до получаса, закрывался одним движением.

Открывшийся из шлюзовой камеры вид ничем особенным взгляд не радовал. Прямо перед нами простиралась ровная, запорошенная пылью и песком равнина. Метрах так в двадцати от нас края площадки начинали медленно подниматься вверх, и я порадовался наблюдательности врача – сам бы я этот пятачок вряд ли бы разглядел, интуитивно ища более просторное место для площадки.

– Слышь, Док? А чего ты «назад» заорал, ну, когда на посадку шли?

– Чего заорал? – он чуть подвинул меня плечом, явно готовясь спрыгнуть вниз, но я, ухватив его за пояс, оттащил новоявленного исследователя назад, вглубь камеры.

– Ты чего, Док? Забыл? Мы как обещали – из корабля ни шагу. Наберём образцов, – я приподнял ведро: – И всё, назад.

– Да погоди ты, – дёрнулся он, вырываясь: – Сэм! Там такое… Вон там, – его рука указала на приподнимающийся край площадки: – Пойми, – он снова дёрнулся, но неудачно – я ждал его рывка: – Пойми, Сэм! Это надо видеть! Мы, когда садились, мы перевалили тот гребень, я видел, Сэм! Видел!

– Чего ты видел? – ожидая его рывка я немного отклонился назад, но Док внимательно следил за моими действиями – вместо того, чтобы дёрнуться вперёд, наружу, он, сначала сдал назад, наваливаясь на меня спиной, а, когда я отшатнулся, рванулся к выходу из шлюза, одновременно поворачиваясь вокруг себя, отчего мои пальцы разжались, освобождая его пояс.

Коротким прыжком он перескочил комингс и уже через секунду смотрел на меня, стоя на поверхности чужой планеты.

Признаюсь – я окаменел.

Не знаю, чего я ждал – молнии с пустого неба, пропасти, которая должна была разверзнуться под ногами нечестивца из низкого мира, посмевшего осквернить собой поверхность этой планеты…

Не знаю. Док, кстати, похоже тоже ожидал чего-то подобного – оказавшись внизу он замер, словно испугавшись своей смелости и только наше хриплое дыхание показывало, что мы оба всё ещё живы.