Корона ветреных просторов

Она странным образом признавала только этот цвет и утопала в нём, словно белая бусина.

Маленький садик перед домом был засажен петуньей, которая почему-то не цвела. Радужная калитка, ведущая в сад, уныло поскрипывала, порою играя на натянутых нервах. И как только они согласились обжиться в этих тихих местах, ведь вся родня молодожёнов жила в Осло, там, где они и познакомились как-то осенним днём. Этот же дом достался Барни от его покойного деда, что души не чаял в своём внуке. Так, собственно, юная чета и перебралась в Рейне.

Из собственности, помимо дома, Барни имел небольшую моторную лодку, закреплённую чуть дальше, у берега, возле бревенчатой кладки. Мебель в доме и прочая утварь остались молодожёнам от покойного деда и были в хорошем состоянии. Впрочем, Клер, пытаясь обустроить их небольшое гнёздышко, залитое солнцем, многое перекрасила, как и многое отреставрировала. Она была творческим человеком, со своей бурной, пышной фантазией, обрамлённой кантом позитивности и великолепия. Барни же в этих вещах полагался только на Клер, что прекрасным образом оправдывала его надежды.

Кроме чудесных платьев, швейной машинки и небольшого счёта в банке, Клер не имела ничего. Это приданое, доставшееся ей от родителей, было дорого её сердцу и оберегалось теплом пухлых кукольных рук. Она превосходно готовила, повинуясь экспериментам, что всегда заканчивались похвалой. И любила поухаживать за своим мужем. От того он и спешил к ней домой.

Барни, как и все мужчины его рода, был романтиком, нуждающимся в заботе и любви.

Его каштановые волосы, волнистые и пышные, делали его первым красавцем в округе. А уж о скромности улыбчивого парня знали все. Этакий блюститель мира и покоя, всегда готовый прийти на помощь. Этот мир извечным гостем царил и в его семье.

Время, приближающееся к обеду, наконец привело бродягу домой. Обычно он никогда не был в Будё больше дня. Так вышло и в этот раз.

Клер спала на белоснежной кровати, укрытая одеялом из солнечного света, падающего из окна.

В этом божественном лучистом покрывале тысячи мелких пылинок касались её лица и вновь ускользали прочь, словно повинуясь микроскопической магии вокруг. На ней был лёгкий бледно-розовый халат до пят, а волосы, волнистые, светло-русые, ниспадали на плечи.

Барни замер над ней неспешным путником, всматриваясь в приятные сердцу черты лица.

– И кто сказал, что принцессы должны быть только стройными? – зародившийся в мыслях вопрос заставил его улыбнуться.