Мечтатели Бродвея. Том 3. Чай с Грейс Келли

Он предпочитал какао овсянке… из-за крошечных клоунов, которые катались на лыжах по его поверхности, когда он мешал ложкой в чашке. Чтобы увидеть их, надо было сощурить глаза так, чтобы нижние ресницы коснулись верхних. Поверхность шоколада начинала искриться, и клоуны выходили на лыжную прогулку.

Хэдли с укоризной посмотрела на девушек и сжала локоть несчастной Шик.

– Попробуй эти тосты. Хрустящие, просто мечта. Хороший завтрак придает сил.

– Не напоминай. Я так давно не ела.

На Пейдж снизошло вдохновение.

– Подумай о чем-нибудь приятном. Попробуй, Шик.

– Что ж… Мне было бы очень приятно бросить в огонь это дурацкое синее платье, которое Хэдли носит через день с тех пор, как приехала в «Джибуле».

– У меня еще есть клетчатая юбка…

– Сожги ее тоже! Они уже лезут у меня из ушей.

Пейдж и Хэдли терпеливо закатили глаза.

– Мы говорили о твоих возлюбленных, – напомнила Пейдж.

«Каких возлюбленных? – подумала Шик. – У меня на уме только один… и он меня не любит».

– Тот богатый идиот, что осыпал тебя подарками! – воскликнула Урсула. – Мужлан, который водил тебя в «Эль-Марокко». Парень со смешной кличкой. Пряжка… Крышка…

– Пробка, – процедила сквозь зубы Шик.

– Эрни, – поправила Эчика. – Эрни Калкин. И… он не идиот.

– Пробка больше не звонит, – буркнула Шик едва слышно. – Не знаю почему. Мне от этого ни жарко ни холодно.

– В вечер нашего знаменитого выхода вчетвером, – объяснила Эчика, – бедному мальчику досталось от капризов нашей мисс Всё-недостаточно-хорошо-для-меня.

Та нервно дернула плечом.

– В детстве я жила в Соледад-Крик, – объявила она. – Не бывали, небось, в Соледад-Крик?

– Никогда! – заверила Урсула. – Поклялась не бывать в шесть лет.

– А я в шесть лет, – продолжала Шик, – донашивала старые пальто. Такие древние, что однажды нашла в кармане яйцо бронтозавра.

– Тл-ле-е-ек, – сказал Огден.

– Счастливица, – вздохнула Урсула. – Только бедным знакома радость сюрпризов.

– После этого я тоже поклялась. Что отныне не допущу в свой карман никаких яиц, кроме яиц осетра.

– Фу, – поморщилась Пейдж, разрезая апельсин. – Ну и вонь от тебя будет.

– А что есть у богатых? – спросила Хэдли. – Скука. Ты умрешь от скуки, Шик. Твоим самым большим развлечением будет поправлять картины, если они криво висят на стенах замка.

– Зато у меня будет замок.

– До этого далеко! – усмехнулась Эчика.