Мечтатели Бродвея. Том 3. Чай с Грейс Келли

Бока яблочка, черенок, красивый острый листик… Ох ты, тарелка маловата, край слишком близко.

– Ради бога, милый, ешь скорее!

– Он сначала закончит яблочко, ты не видишь? – вмешалась Урсула, наливая себе молока. – Красивое, кстати, яблочко.

– Почему ты не оторвешь его от этих дурацких рисунков и не потащишь прямиком к няне? – спросила Шик. – Он поест там. Ставлю ужин с Кэри Грантом, ты сэкономишь добрых полчаса.

Пламенные взгляды вокруг стола испепелили ее. Шик ничего не заметила. Она мрачно уставилась в свою чашку, как будто давала ей мысленный приказ подняться к ее губам, а та отказывалась повиноваться.

– Тащить бедного крошку в метро на пустой желудок до Бронкса? – возмутилась Эчика.

– Тл-ле-е-ек, – повторил бедный крошка.

– Шик, у тебя каменное сердце, – сказала Пейдж.

– Хотелось бы.

Шик выдохнула эту реплику в свою чашку. Никто ее не услышал. Она жила последние недели как сомнамбула. Работала, чтобы забыться. Спала, чтобы забыться. Выходила в свет, чтобы забыться.

Вот только… Вместо того чтобы даровать ей благодатную амнезию, эта святая троица лишь усугубляла ее наваждение.

Она видела Уайти повсюду. За софитом, декорацией, камерой. На танцполе, на табурете бара… Даже во сне и даже когда не спала.

«О Уайти, Уайти, – простонала она про себя. – Мы не договаривались, что ты больше никогда не позвонишь. Правда? Ты, во всяком случае, меня не предупредил».

Ее рассудку и гордости претило повторять их жалкую последнюю встречу. В тот раз она два часа проспала под его дверью, скорчившись на ступеньке.

Вечер с шампанским, на который она рассчитывала, закончился полным фиаско. С тех пор Шик не видела Уайти. Он позвонил один раз, чтобы извиниться. Вот как обстояли у них дела. Вот как обстояли дела у нее.

– Не в духе или плохо спала, – снова заговорила Урсула, – это не дает тебе права вести себя по-свински.

– Точно, по-свински, – подхватила Эчика.

– Я люблю животных, – буркнула Шик.

Она наконец решилась поднести к губам непокорную чашку.

– Это из-за всех ее поклонников, всех возлюбленных, – ввернула Эчика.

Шик поставила чашку.

– Экс-поклонников! Экс-возлюбленных! Экс-кюз-муа![14 - Excuse-moi – извини меня (фр.).]

– Тл-ле-е-ек, – сказал Огден.

– Как бы то ни было, – произнесла своим тонким голоском Хэдли, – мадам Люси-Джейн подает ему второй завтрак, когда мы приходим. Он привык есть два раза. Доедай скорее, мое сокровище, еще будет какао.

От этой перспективы мальчик вознесся на седьмое небо.