Девятая стрела Хаоса

 – мы, то есть я, подхожу к углу здания:

– Как думаешь? – Прежде чем завернуть, перехватываю молот: – А им – получится?

Заворачиваю за угол и немедленно, что-то плоское и длинное упирается мне в грудь. Машинально делаю шаг вперёд, чуть поведя корпусом, и железка, бессильно скрежетнув по броне, соскальзывает в сторону.

– Развели, бардак!

Опускаю голову – но внизу, вместо ожидаемой кучи мусора, медленно и как-то заторможено, копошится солдат Тау, отброшенный моим движением на спину.

Запись номер МХХР-24-ССВА-033

Перепорхнувший в руки молот, словно сам собой, метнулся вперёд и вниз, с лязгом впечатывая тупой конец ударника прямо в центр брони чужака.

Негромкий хруст и солдат Тау валится навзничь, так и не сумев приподняться. По его груди, по броне, составленной из двух широких пластин, разбегаются, змеясь трещины. Он дёргается всем телом, раскидывает в стороны руки, ноги и замирает, неестественно, не по живому, вывернув голову, закрытую глухим шлемом с множеством линз объективов на передней части.

Фууух!

Отбился!

Прислоняюсь к стене, не сводя настороженного взгляда с чужака – а ну как очнётся, вскинет винтовку и… Но нет. Воин касты Огня мёртв.

В центре его груди – точно там, куда пришёлся удар молота, желтеет небольшой, с ладонь, чудом уцелевший кружок и я присаживаюсь на корточки, привлечённый его блеском.

Поверхность золотого диска пересекает косая черта с двумя шариками на концах.

Та-ак. Этот Тау был из системы Виор-ла, или – Фир-ла – с собственными названиями чужаков всегда проблемы.

Жаркий климат… М-да… А здесь, на Гаррасе, прохладно. Особенно, по утрам. А Тау у нас – рептилии, то бишь, холоднокровные.

Угу, киваю своим мыслям. Вот почему он таким заторможенным был. Замёрз.

Наверняка его здесь часовым поставили. И, так же, наверняка, он меня издали заметил – за это говорит и моя сверкающая броня, и обилие линз на его шлеме, и то, что Воин Огня в засаде, за углом сидел.

А когда я выскочил – не успел среагировать.

Рептилия.

Мои губы против воли кривятся в презрительной усмешке. И ты, прибывший на нашу землю, хотел с нами – с людьми, биться? Ну так поделом тебе – лежи в чужой для тебя траве.