Девятая стрела Хаоса

– А усовестить? Со словом добрым обратиться? Заболтать?

– Хочешь попробовать? Вперёд! – Кивнул он на верх нашего бруствера: – Только заранее завещание, или что там у вас, инквизиторов, пишут? И упомяни, что добровольно полез, без принуждения.

– Хм.

– А что до слова доброго, – лицо Шорова исказила гримаса боли и он, развернувшись ко мне всем телом, зло продолжил: – Знаешь, жрец, как нас встречали? Цветами! Девушки на шею вешались! Мужчины слёз не скрывали – как же! Его Сыны прибыли! Светлые Воины! Защитники справедливости! – Дернув головой он отвернулся и сплюнул, перебив плевком стебелёк цветка на бывшим совсем недавно красивом газончике: – А мы… Эх, жрец!

Немного помолчав, десантник продолжил и теперь в его голосе не было и следа прежних эмоций:

– Не думай.

Приказ Примарха будет исполнен. Без жалости и колебаний. Сейчас броня подойдёт – под её прикрытием пойдём – местным пукалкам её не пробить.

– Мне с вами идти? Или после? Когда вы закончите? Ну там службу поминальную провести?

– Нет.

Службу – это уж ты сам решай. Как по мне, то лишнее это. Отец сам решит – кто достоин близости Его, а кто нет. Для тебя другая работа есть.

– Слушаю.

– Пройдёшь по этой улице, – Шоров махнул рукой указывая направление: – До самого конца. Ориентир – отдельно стоящее здание белого кирпича. Вернее – его руины. Там снайпер их сидел – мы его ракетами накрыли. Меткий, сволочь был. И опытный. Троих наших к Отцу отправил. Рядом с руинами кусты есть – в них себе место устроишь.

Почему не в руинах? – Упредил он мой вопрос: – Так на них сразу подумают и вдарят. А ты мне живой нужен.

– Прямо по улице, до руин белого кирпича и позицию в кустах, – повторил я задание: – Принято, брат.

– Хорошо. План такой. Мы, под прикрытием брони на них надавим. Они – побегут. И точно на ту прогалину, что перед тобой будет, выскочат. Ну а ты их и встретишь. А после – как хочешь. Можешь и отходную прочитать. Если захочешь.

– Принято, брат. – Киваю ему: – Оружие какое дашь? Я, увы, с пустыми руками.

– К чему привык?

– Пистолеты, огнемёт, – пожимаю плечами: – А так любому типу обучен. Разве что фехтование у меня того, хромает.

– Сильно?

– На обе ноги. Но я молюсь и тренируюсь, брат.

– Тренируешься, это хорошо, – кивнул Шоров: – Пистолеты, или огнемёт я тебе не дам – слабы они. Гранатомёт? – Он с сомнением оглядывает меня и с сожалением качает головой: – Не обижайся, жрец, но, боюсь, не сдюжишь ты.