Девятая стрела Хаоса

Отвечал мне сын Твой, что скоро уже челнок планетарный подойдёт, всех нас вниз донести спешащий. И что следует нам к палубе ангарной, номером один отмеченной поспешать.

– Так ведите же! Воины, доблести полные! – Вскричал я, новый Знак Твой в этом увидев. Ибо Един Ты. Один страж Империума, пример всему человечеству подающий. И палуба та – тем же знаком отмечена – что это, как не знамение мне, о немилости Твоей скором окончании говорящее?!

Прочь! Прочь сомнения, веру ослабляющие!

Кровью смою то касание нечестивое, пятно на меня возложившее!

Шагайте же быстрее, братья Ордена славного!

Поспешайте, ибо тягостна жизнь мне без лика Его на меня смотрящего!

(КОНЕЦ СОХРАНЕННОГО УЧАСТКА 2 – вольный торговец «Благодатное Прикосновение»)

(НАЧАЛО СОХРАНЕННОГО УЧАСТКА 3 – планета Гаррас Семь)

Запись номер МХХР-24-ССВА-020

Пробивший атмосферный щит челнок опустился посреди зелёного луга, на одном краю которого темнел лес, а с другой виднелись строения небольшого городка, скорее даже деревушки, чьи домики, покрытые весело блестевшей разноцветной черепицей, редко возвышались более чем на пару этажей.

Выбравшись наружу я с наслаждением вдохнул, напоенный ароматами свежести и цветов, воздух. Да, это не восстановленная и обогащённая кислородом смесь – контраст был столь разителен, что мне казалось, что мои лёгкие, волшебным образом превратившиеся в подобие желудка, принялись трепетать, спеша как можно быстрее утолить терзавший их голод.

Налетевший было ветерок, приятно освеживший лицо, вдруг донёс до меня горечь пожаров и вонь горелой плоти – проклятые запахи войны. Ненавидимые, но неотступные от её злой сути. Ещё один порыв – и вновь меня окутывают чистейшие ароматы мира, бывшего благодатным и щедрым домом для проживавших здесь.

– И на такую красоту темные покуситься посмели?! – Поклонившись подошедшим воинам, первым среди которых шёл гроссмейстер ордена Кочерганус, покачал я головой: – Не знаю я мук достойных, нечестивым карой достойной быть могущих!

– Ты, жрец, и не знаешь? – На лице гроссмейстера появилась кривая усмешка: – Мне казалось, что подобные тебе, весьма, – пошевелил он пальцами, вычерчивая в воздухе некую фигуру: – Весьма изобретательны в части наказаний.