Контрабандист

Только я трубу отложил – а из ворот, тех самых, что всё это время распахнуты были, толпа полицаев. И – пошла потеха! Вовремя я в корабль убрался.

Как всех грузчиков упаковали – ко мне офицер подошёл, типа убедиться, что у меня всё в порядке. Отвечать я не стал – рот у меня от банки пива отлипнуть не мог, только рукой махнул – мол нормально всё. Он тоже – как руку увидел, так глаза выпучил и быстро-быстро назад, из ангара, значит. А стоило только воротам закрыться, как мне сигнал пришёл – взлёт дают.

Меня, как вы понимаете, дважды просить не надо было – стоило замкам раскрыться, по газам и ходу оттуда.

Про руку только перед Вратами и вспомнил. Осмотрел – ничего особенного, разве что чуть более бледная да зеленоватая какая-то, по сравнению с правой. Перчатку отстегнул, рукав скафандра оттянул – браслет тот вроде по тоньше стал и ничего более.

После, в новостях, проскочил небольшой репортаж о той Станции. Или даже не репортаж – скорее что-то вроде нравоучительной беседы – жрец, в зелёном балахоне вёл.

Если убрать всё лишнее, то он о явлении Зелёного Духа распинался. Мол де снизошёл он на некого пилота, дабы тот словом добрым вразумил помрачённые умы и спокойствие в их душах навёл.

Ага. Добрым.

Вот дубинки у полицаев те да, добрыми были. В смысле вразумили грузчиков и спокойствие навели. И в душах, и в телах. До полной отключки последних.

Но задуматься мне пришлось.

После. В других миссиях.

И зелёный туман перед глазами и прыжок тот – ясно же, что не просто так всё это произошло.

То, что это связано с Древним – в этом сомнений нет. Есть же во мне его часть. Та самая – независимая и невольно защищающая меня от его прямых атак.

Ну не мог он самому себе вред причинить. Не мог. Это и спасало. Но до сего момента я к подобной особенности относился наплевательски. Не может скотина Зелёная сама мне напакостить – отлично. А чужими руками получалось у него хреново. Сколько бы не пытался – жив я.

Жив, назло ему.

Но вот так, чтобы его часть мне напрямую помогла? Такого, вроде, не было. Или было? Когда я на костёр угодил – там тоже туман зелёный был, да и голоса какие-то, недовольные таким исходом. Это что же получается – сам он, того не желая, спас меня из своей же ловушки? И тогда, и сейчас? Пусть не он сам – та его часть, что во мне? Она же – его часть? Его. А, значит, как и он, дохнуть не хочет и спасает меня – мою тушку.