Контрабандист

– Понял, конечно нравятся, – послушно и поспешно соглашаюсь. Зачем спорить – если я хочу здесь зависнуть, то критика подобных шедевров, вряд ли будет способствовать моей карьере: – Неплохо написано. Мне особенно море нравится – успокаивает.

– И это правильно, – подойдя к стоявшему в углу столику, Сиам плюхается на небольшой угловой диванчик, жестом показывая на стул рядом.

Я едва успеваю расположиться, как от барной стойки отлипает Гарсия. Причёсанный, в ослепительно белой рубашке с чёрной бабочкой и в тщательно отглаженных брюках тёмно коричневого цвета, он движется к нам, неся в одной руке объёмистый кувшин, а в другой поднос полный небольших тарелочек с закусками.

Расставив всё на столе и одарив нас неприязненным взглядом, бармен удалился за стойку, где немедленно принялся дремать, полируя полотенцем пивную кружку.

– Не обращай внимания, – разливая тёмный напиток, хмыкнул Сиам: – Гарс он всегда такой. Закончил универ, имеет степень социологии, а вот ведь как повернулось – только тут и прибился.

Пиво было неплохим. Свежим, с насыщенным пряным ароматом и лёгкой горчинкой, приятным послевкусием, наполнявшим рот после глотка. Не сдержавшись сделал несколько глотков, хотя негласные правила хорошего тона, принятые в подобных заведениях и требовали не частить – всё же мы не нажраться, а поговорить сюда пришли.

– Хорошо, – отставив, наконец, кружку, позволяю себе выдохнуть и подхватив с тарелки незнакомый плод, он похож на желтый диск покрытый оранжевыми пятнами, переправляю его в рот.

– Хорошо пошло, – видя мой блаженный вид довольно крякает Сиам, но вместо того чтобы приникнуть к своей кружке, отставляет её в сторону.

Ясно – пришло время разговору. Повторяю его жест.

– Ты – пилот, – появившаяся в его пальцах сигарета нацеливается на меня незажжённым концом: – И, наверное, солдат.

Молча киваю, выуживая из пачки сигарету.

– Грузы ты таскал, – продолжает он, прикуривая.

– Ну да, – прикуриваю: – А чего тут сложного? Цены сравнил, загрузился и вперёд. Это-то я помню.

– Помнишь? – Струйка дыма устремляется к потолку: – Странно, что помнишь.