Среди нас

Красивая баба с чёрными густыми волосами, которые она вечно прячет под платком. И с чего вдруг такая решила пожертвовать своей красотой ради жизни с батюшкой? Мне это казалось странным. Ей бы в BMW рулём крутить да с презрением на плебеев посматривать. Очень уж яркая женщина.

– Проходите, Сергей, не стесняйтесь, – подтолкнул меня к кухне священник. – Настя пирожков напекла, с капустой. Вкусные – можно язык проглотить. Сейчас чай пить будем.

– Спасибо, я уже поел, – попытался вежливо отказаться я.

– Не спорьте, с нас не убудет, а вам в удовольствие.

– А вы точно священник? Очень уж ваша осведомлённость настораживает, – ухмыльнулся я.

– Я много чего знаю, а ещё больше вижу. Вот, например: у вас до сих пор под лопаткой справа ноет, а ведь после ранения уже не один год прошёл. Врачи там крохотный осколок пропустили, а теперь свинец там всё вокруг себя отравляет, отчего и вам покоя не даёт.

– Рентген ничего такого не показал, – неуверенно возразил я.

– Как раз таки напротив – ещё как показал, доктора пропустили. Если позволите?.. – Отец Владимир вопросительно посмотрел на меня.

– Хуже точно не станет, – пожал плечами я и сбросил куртку.

Батюшка поводил руками позади и одновременно спереди, над грудью, что-то тихо бормоча себе под нос. А я, открыв рот, смотрел в его насмешливые глаза – боль отступала. Она так долго мучила меня, что я просто перестал обращать на неё внимание. Но теперь, после того, как она ушла…

– Чума-а-а, – выдохнул я.

– Опять ты за своё, – строгим голосом произнёс священник и несколько раз перекрестился. – Не поминай рогатого, тем более в моём доме.

– Простите, но я вроде…

– Вот именно, что вроде. Думай, прежде чем языком молоть. Каждое слово в себе силу содержит, а ты проклятия направо и налево раздаёшь. Чума – это всадник, он с собой болезни и голод несёт. Я тебе от боли избавиться помог, а ты мне её назад в виде проклятия кидаешь.

– Простите, пожалуйста.

– А в этом и есть твоя беда основная. – Он ткнул меня пальцем в лоб. – Ладно, пошли за стол. Поужинаем вначале – после поговорим.

Глава 4.

Вечная память

Уже четвёртый пирожок исчез в моей утробе, а рука снова потянулась за следующим. А ведь прежде чем сесть за стол, я действительно не собирался есть. Но стряпня матушки Анастасии оказалась поистине бесподобной.