Братство: Опалённый

В бытность Императора, работы с подобными устройствами были запрещены – всё, имевшее хоть какое-то отношение к микроэлектронике было под запретом, но кто же пойдёт проверять монастыри Святой нашей Матери Церкви? Да и где тот Император? Пять, почти уже пять лет прошло с момента его исчезновения, давшего толчок к развалу на удельные княжества некогда единого тела Империи.

Но, если не инспекция – тогда что? Караван транспортов? А чего они к нам идут? Прыгали бы себе дальше – по маршруту?!

– Брат-капитан, – прервал его мысли оператор систем связи: – Входящий вызов, брат.

– На меня, – щёлкнув пальцами, приказал Пётр, вновь пододвигая к себе отодвинутый было в сторону планшет.

Чёрный цвет экрана сменился серым, показывая, что канал, связывающий корабли, установлен, а затем прямо по центру появились слова, выписанные каким-то рубленным, грубым шрифтом.

– Memento, quia pulvis es, – прочитал их капитан, тщетно пытаясь выудить из своей памяти перевод.

– Помни, что ты – прах, – склонившийся над экраном брат-исповедник задумчиво пожевал губами: – Не помню я, брат-капитан, чтобы у нас кто-то ходил с таким девизом.

Сменившаяся картинка – оператор второго корабля решил, что прошло достаточно времени для прочтения надписи, открыла вид на рубку вызывавшего их гостя.

Там, на капитанском возвышении, в кресле, со слегка откинутой спинкой, полулежала, облачённая в красную сутану епископа, фигура с надвинутым на лицо капюшоном.

– Преосвященнейший Владыка! – произнося положенный титул, рука Петра, живя своей жизнью, дёрнулась, начиная творить Символ Веры, но замерла на пол пути – с этим епископом что-то было не так.

Стряхнув наваждение, капитан уже более внимательным взглядом изучил всё так же расслабленно полулежащую в кресле фигуру, и похолодел – лежащие на подлокотниках руки – ладони, выступавшие за край облачения, были в броне. В незнакомой броне, выкрашенной в темно бордовый – так выглядит запёкшаяся кровь, цвет.

– Вы кто? – не желая затягивать молчание, Пётр посмотрел прямо на человека и тот, словно отвечая его желаниям, пошевелился, и, выпрямившись в своём кресле, быстрым движением скинул с головы капюшон.

– Проклятый! Причетник! – выплёвывая вместе со своей ненавистью капельки слюны, Корнелиус дёрнулся, будто его ударило током: – Ты?! Проклятый!

– Красный Причетник, – пропуская его ненависть мимо себя слегка пошевелил головой лже-епископ: – Не трать время на сотрясение воздуха, монах.