Боги Падшие

Кто из вас наварх Змеев?

– Я Змеев, – выдвинувшись вперёд генерал чуть повёл плечами, отчего обилие медалей на его груди мелодично звякнуло: – Наварх Змеев. Слушаю. Вы кто?

– Я Уно, – опять склонив голову, он коснулся пальцем начала пробора: – Первый секретарь господина губернатора. Машина ждёт вас, господин наварх, – словно переломившись в поясе секретарь склонился в поклоне, умудрившись и согнуться, и взмахнуть рукой указывая на блестящий зеркальной полировкой автомобиль.

– Вы поедете один, или с вашим флаг-капитаном? – Оставаясь в прежней позе он так вывернул шею отыскивая Змеева глазами, что тот испугался за целостность позвонков первого секретаря.

– С ним, – кивнув, Змеев двинулся было к машине, но резко остановившись требовательно щёлкнул пальцами: – Деньги. Нам положена некоторая сумма, так?

– Деньги? – Уно выпрямился и брови на его лице взлетели вверх словно желая присоединиться к причёске: – Прошу меня простить, господин наварх, но я не совсем понимаю? О чём вы?

– Что дружок? Запамятовал? – Прошедший к нему Благоволин весело улыбнулся и не убирая улыбки с лица быстро обшарил замершего секретаря.

Его изумлению от подобного обращения так и не удалось перерасти в возмущение, которое, в свою очередь должно было послужить прелюдией к праведному гневу несправедливо униженного человека. Однако Благоволин действовал столь быстро и профессионально, что всей этой гамме эмоций не было суждено проявиться на холёном лице посланника.

Обыск закончился быстро – резко дёрнув рукой Благоволин извлёк на свет увесистый мешочек, который, издав приятный уху звон монет, немедленно перелетел в руки генерала.

– Ах, вы про это? – Стремительно стирая с лица возмущение изобразил досаду секретарь: – Виноват. Забыл. Ну вот просто раз – и вылетело из головы. Столько работы, столько поручений, – вздохнул, отстраняясь от насмешливо смотревшего на него Благоволина, секретарь и немедленно одёрнул пиджак, возвращая себе приличествующий должности вид: – Спасибо, что напомнили, уважаемый, – послав капитану самую дружескую из возможных улыбок, словно произошедшее и вправду было чистой случайностью перегруженного работой человека, он развернулся к Змееву: – Я очень надеюсь, господин наварх, что это досадное происшествие не ожесточит Ваше сердце по отношению к моей, совершеннейше ничтожной персоне.

– Не ожесточит, – кивнул Змеев, взвешивая кошель на руке: – Если тут всё положенное. Все пять сотен.