Охотник на ведьм

Она сгорала от желания погрузиться в это дело, но ее мозгу нужен был отдых. С горячим чаем в руке она прошла в гостиную. Комната была похожа на музей, который она постепенно обновляла каждый год. Старый рояль был закрыт, как и кофейный столик, который передавался в ее семье по наследству в течение столетия. Бледно-розовые обои уступили место светло-серой краске. Тем не менее квартира выглядела биполярно, будто человек, живущий в ней, не мог определиться, тридцать ему лет или восемьдесят. По какой-то причине в последнее время это очень беспокоило Джессику.

Холод наполнил Джессику, как будто ветер снаружи поселился внутри нее. Она поймала себя на том, что жалеет, что не пошла к Фубу. Дом, в котором Джессика родилась и всегда чувствовала себя в безопасности, никогда не был слишком большим, голым и одиноким. Но сегодня Джессика была уверена, что не сможет уснуть.

19

Шепот. Он звучал не близко, а доносился будто бы издалека, слишком издалека, чтобы быть реальным.

И поэтому казался таким необычным. Джессика открыла глаза. В гостиной было темно, телевизор выключился автоматически по таймеру. Время на электронных часах показывало 3:30 утра. Снаружи завывал ветер, стекла скрипели. Несмотря на это, в квартире было душно и жарко.

Шепот. Джессика села.

– Кто здесь?

Джессика спросила это, хотя и понимала, что голос принадлежал ее матери, когда-то это был самый красивый голос в мире. Она помнила, как чувствовала ее шепот, пока солнечные лучи проникали сквозь ее закрытые веки.

Она помнила нежные руки, которые поднимали ее и держали. Их носы соприкасались в «эскимосском поцелуе».

Шепот. Мама, должно быть, знает, что Джессика проснулась. Так почему же она все еще шепчет? В чем дело, мама? Но мать не отвечала, она просто сидела за длинным обеденным столом спиной к Джессике. Я опоздала к завтраку? Ты с ума сошла, мамочка? Не сердись, мамочка.

Шепот. Джессика медленно встала. Ее ноги показались ей легкими, как перышко.

Колени стали гораздо крепче, чем обычно по утрам. Ничего не болело. Она легко скользила к кухонному столу.

– Мама? – позвала Джессика и вдруг поняла, что не узнает собственного голоса. Это был не голос ребенка, а голос взрослого. Но мать не обернулась. Черные волосы рассыпались по обнаженным плечам. У матери был такой вид, словно она собиралась на вечеринку. Под стулом, рядом с ее босыми ногами, стояли великолепные туфли на шпильках.