Принося жертву

 – Сладостями… на дне рождения… Да лучше бы этот фургон с мороженым до них не доехал, лучше бы сломался, чем такое…» Ну что мог ответить врач? Конечно же – «Какой ужас!» И добавил: «Надо подключать все инстанции! Центральное разведывательное управление, Госдепартамент – пусть разбираются, какую гадость возили в том фургоне до сладостей… Дети хоть живы?!» Этот вопрос он задал уже тогда, когда они оба стояли над Джонатаном и смотрели на него.

– Кто у нас здесь лежит?

– Тот, кто пытался остановить желтый фургон! – выдала медсестра.

– А как звать нашего героя? – поинтересовался врач.

– При нем не было документов – личность не установлена.

– Неизвестный герой, пытавшийся спасти детей от отравления! Громкий заголовок для прессы. Ты ему ввела морфий в качестве вознаграждения? Молодец! Надо было больше!

– Больше?! В его крови обнаружен кокаин.

– Ого, хорошо, что не умер у нас тут, – заключил врач. – Ладно, пусть полежит денек. А будет выпрашивать наркоту, сразу вызывай легавых.

– Поняла…

– Кто у нас еще тут?

Дальше Джонатан не слушал. Он закипал от стыда и негодования, что так поверхностно о нем судят как о законченном наркомане и не знают всех его заслуг. «Дожил, – думал Джо, – выбросили из социума без моего на то разрешения и еще высмеяли при всех», имея в виду молоденькую медсестру. Если бы Джо мог говорить, то он бы непременно сказал, но приборы, трубки, кислородная маска не позволяли ему даже пошевельнуться. Да, они воспользовались его положением, чтобы унизить такого «ценного» пациента.

К счастью, Джессика вовремя спохватилась и сначала позвонила на работу, где от Пола услышала, что Джонатан на переговоры не явился. Потом стала прозванивать все учреждения, где мог оказаться муж: полицейские участки в округе, больницы, морги… Нигде Джонатан не числился. Вот оно как происходит: стоит человеку выпасть из социума – и его будто в мире не существует. Пришлось обратиться в Главное полицейское управление, но там своих дел хватало, особенно после нашумевшего отравления детей.

На следующий день супруге сообщили, где находится ее муж. Еще день-второй – и его бы выставили на улицу, не забыв на прощание выписать вместо справки почетного генеральского пенделя.