Кондотьер

Возможно, ингерманландка или датчанка… Но почти наверняка из протестантов. Гимназия, университет… ФАР и «Набат»… Внешность опять же. Так что, не из крестьян и очень сомнительно, что из работниц. Ну, и пальцы… Рояль с четырех лет?

– С трех, – сердце трепыхалось, как пойманное животное. Хорошо, что он этого не мог видеть. Или мог?

– С трех… – согласился с мягкой необидной иронией. – И из лука стреляла?

– Да.

– Диана-воительница… Клуб «Амазонки»?

– «Валькирии».

– Значит, с амазонками дрались на стрельбах в Кавголово?

– В Стрельне… после соревнований…

– Традиция, – кивнул он.

– О чем говорил Бекмуратов? Не скажешь? Тайна?

– Тайна? Нет, пожалуй! – Как ни странно, Генрих был серьезен, но нечто вроде улыбки блуждало по его губам. – Секрет. Так, наверное, будет правильно. Ты ведь не бросишься сообщать об этом товарищам по партии? Дашь мне день-два, чтобы разобраться с моими обязательствами?

– День-два?

«Так мало? – удивилась Натали.

– Три дня… – сказала она, чтобы не молчать. – Хватит?

– С головой!

– А этот профессор… Я не поняла, он кто? – Вопрос не праздный. Возможно, ключевой во всей этой истории.

– Давай, пока не будем о нем, хорошо?

– Значит, на встречу с ним я не иду, – не вопрос, констатация очевидного.

– Извини.

– Да, не за что, я думаю.

– Думаю, часам к семи. Как смотришь на ужин в «Европе», на Крыше?

– Намекаешь, что мне надо одеться соответственно?

– И это тоже, поскольку, как мне кажется, после «Европейской» нас ожидает нескучное продолжение вечера.

– Опять со стрельбой?

– Не думаю, но всегда следует готовиться к худшему. Так что, не забудь про дополнительную обойму.

– Хорошо, как скажешь, – не стала спорить Натали. – Куда мы идем?

– Пока не знаю, но уверен, приглашения не заставят себя ждать.

– Не возражаешь, если я пока встречусь с Ольгой? – Пробный шар, но отчего бы не попробовать?

– Да, разумеется, – кивнул он. – И знаешь, спроси ее, если не трудно, как зовут ее мать? Это возможно?

– Ее мать? Тебя беспокоит портрет, о котором упомянула Ольга? – сказано, как бы мимоходом, но Натали эту подробность не забыла. Помнила. – Ты знаешь, что это за портрет?

– Нет, пожалуй… – Смущен, но неизвестно, чем или отчего.