Кондотьер

 – Организуем вам встречу с профессором, поговорите, обсудите варианты, подумайте, а завтра встретимся снова и обговорим детали, если будет, что обговаривать. Как вам такой план?

– Что случится, если Карварский или Варламов спросят меня об этом деле напрямик?

– Откуда им знать? – прищурился Бекмуратов и поводил перед лицом ладонью, рассеивая табачный дым.

– По-разному бывает, – Генрих стряхнул пепел и снова затянулся. – Допустим, узнали. Что тогда?

– Зависит, – усмехнулся в усы Бекмуратов. – Если сегодня, то скажете все, как есть.

А завтра, может быть, и не захотите их ни в чем просвещать.

– Тогда у меня есть к вам только три вопроса.

– Постараюсь ответить.

– Первое, кто это был?

– Честно, не знаю, – вздохнул генерал. – Желающих больше трех, но кто это был конкретно, пока не знаю. Ищем.

– Ладно, – кивнул Генрих. – Тогда, второй вопрос. У вас только Корпус или есть и другие «доводы»?

– Есть, и крайне серьезные, – лицо Бекмуратова стало жестким, он больше не улыбался.

 – Помните, как говорили в старое время, и среди чижиков, и среди петушков. Но пока, разумеется, без подробностей. Поговорите с профессором, возможно, он вам скажет. Но я не он.

– Принято. Третий вопрос. А оно мне надо?

– Надо, – твердо ответил Бекмуратов.

– Всех денег не заработаешь.

– Верно. Но Лаговский нанимает полковника Шершнева, обещая закрыть глаза на некоторые странности вашей биографии, Генрих Романович, а профессор желает говорить с вами на равных.

Ему понравился ваш выбор телохранителя, себе же он хочет кого-нибудь вроде вас и не за деньги, а за честь.

– Но что мы будем делать со «странностями»?

– Забудем.

– Совсем? – прищурился Генрих.

– Напрочь! – легонько хлопнул ладонью о стол Бекмуратов и посмотрел на Наталью. – Вас это тоже касается, мадемуазель! Так что держитесь Генриха Романовича, и будет вам счастье!

Глава 4

Сарабанда, или танец соблазнения

– Мне показалось, или ты действительно не удивлен?

Он смотрел на нее без усмешки, но словно бы с укоризной.

– Не удивлен. – Слова произносил осторожно, как будто боялся испугать ее или обидеть. – Знал, догадывался, какая разница? Цеге фон Мантейфель? Нет, конечно! И откуда бы? Но все сходится. Тебе знакомы речевки и девизы Первого шляхетского, значит, училась в женской гимназии Вагнера. Что из этого следует, знаешь? Из хорошей семьи. Скорее всего, дворянка из балтийских или новгородских немцев.