Черная луна

Родителям пострадавшей принести положенное им по статусу извинение от имени короны и выплатить виру за нанесенное оскорбление… Ну, скажем, пятьсот марок серебром. Как ваше имя, милочка?

– Герда, ваше величество, – всхлипнула Герда.

– Кто ваши родители?

– Я дочь барона Геммы, ваше величество.

– Герда Гемма?! – Похоже, ее имя неприятно удивило короля. – Я же сказал твоему отцу, что не желаю видеть тебя при дворе!

– Я не при дворе, ваше величество, – Герда смиренно склонила голову, начиная понимать, что, возможно, придя на королевский суд, она допустила серьезную ошибку.

 – Я подверглась нападению… Барон фон Вальден сказал, что я должна свидетельствовать…

Король смотрел на нее сузившимися от бешенства глазами, и до смерти испугавшаяся этого взгляда Герда могла только гадать, с чем связана такая неприкрытая ненависть? Похоже, она заблуждалась по поводу возможного отцовства. Король ей кто угодно, но только не отец. Поражала лишь сила чувств, которую демонстрировал монарх, и абсолютная абсурдность ситуации.

Чем таким могла разгневать короля ее покойная матушка, что тень монаршей ненависти легла теперь на ее дочь?

– Королевский суд? – неожиданно спросил венценосец, подавшись вперед, в сторону Герды. – Значит, ты хотела королевской справедливости? Что ж, госпожа Гемма, будет вам справедливый суд!

Король отвел взгляд, немного помолчал, что-то явно обдумывая, хотя, казалось бы, о чем тут думать, если он уже вынес решение?

– Насильника повесить завтра на рассвете, – нарушил он молчание.

 – Девушку безотлагательно отправить домой, присовокупив письмо к ее отцу с изложением всего случившегося и нашими извинениями. Всё!

Наступила тишина. Такого жестокого приговора никто не ожидал. Собственно, на это Герда и рассчитывала. Насколько она знала, за не завершенное насилие – то есть за не имевший места акт насильственного совокупления – еще никого никогда не приговаривали к смерти. Тем более к повешению. И уж точно не королевского гвардейца. В этом смысле первое, озвученное королем решение являлось самым обычным: не слишком жестким, но и не слишком мягким.

Повешение же совершенно не вписывалось в известную всем традицию. Но король вынес другой приговор, и никто из присутствующих не посмел ему возразить.

* * *

Домой ее доставили закутанной во все тот же сержантский плащ и под эскортом двух хмурых гвардейцев. Барон Гемма удивился, но промолчал и продолжал молчать, пока не закончил читать переданное ему королевское послание.