По следу

 – Разве мерген может след потерять?

Теперь маленький караван снова поехал навстречу таинственному следу, появившемуся откуда-то из глубины пустыни.

Полуденное солнце, несмотря на ноябрь, грело довольно сильно. Ксению разморило и стало клонить ко сну. Громкий возглас мергена заставил её поднять голову.

– О!.. Смотри. На Кан-жол пришли!

Впереди, в солончаковой почве, виднелась странного вида широкая полоса глубоко выбитых параллельных канавок, словно кто-то проволок по пустыне огромную борону с толстыми зубцами.

– Это старый дорога. Здесь караван раньше ходил, баран, скот гонял. Видишь, какой широкий дорога делал. Теперь нет, – продолжал мерген и вдруг замолчал. На густом слое песка, покрывавшем древний путь, чётко виднелись какие-то многочисленные следы. Они шли по дороге, и здесь с ними соединялись следы одинокого верблюда, по которым приехали сюда наши путники.

– Ну вот, – с чувством полного удовлетворения произнесла Ксения. – Я хоть и не следопыт, но мне совершенно ясно, что по этой дороге шёл караван, состоявший в основном из верблюдов и ротозеев, и именно эти последние одного верблюда упустили! Интересно, что дадут научные исследования специалистов? – и Ксения, насмешливо улыбнувшись, замолчала,

Некоторое время все ехали молча вдоль тропы, и мерген внимательно вглядывался в следы.

– Ну, что это? Что за следы?!

– Верблюды шли… Люди шли… – неохотно отозвался мерген. – Два верблюда, два человека туда шли, а обратно один верблюд шёл…

– Почему же так? – спросил Виктор.

Мерген пожал плечами и ответил:

– Сам смотри, пожалуйста… Вот один человек шёл, видишь? – мерген указал на песок, где следы были особенно отчетливо видны. – А вот другой. Тот след каблук показал, а этот нету, пимы обут, новые ещё, подмётка не подшивал. Верблюд, гляди, тоже два… Этот молодой, нога небольшой и шаг не так широкий, а этот вот… большой, сильный. Туда шёл и обратно опять он шёл.

Некоторое время длилось молчание. Только вздымалась пыль под мягкой поступью верблюдов. Длиннохвостые песчанки вылезли из своих норок около караванной дороги и грелись на солнце. При виде людей они садились «колышками», вытягивались и смотрели вбок одним глазом, как птицы, громко вскрикивали, широко открывая рот.