Персона

 – Вот эти снимки сделаны в области гениталий.

– А здесь преступник каким образом поступил? – спросил Фрэнк.

– Наверняка орудовал охотничьим ножом. Лезвие остро отточенное, длиной сантиметров двадцать, жесты уверенные, как и во всем остальном, что касается пыток.

– А как насчет маски?

– Здесь я мало что могу сказать, разве что он, дабы ее прибить, воспользовался тем же самым перфоратором, опять же следя за тем, чтобы не нанести смертельных ран, для чего ему понадобилась весьма примечательная точность.

– Думаю, доктор, я увидел достаточно, – сказал на это Фрэнк, – или у вас есть еще какие-то важные детали, о которых вы мне не рассказали?

– Нет, больше ничего.

«Пила… перфоратор… охотничий нож… – прошептал Фрэнк. – Если не считать последнего, считающегося традиционным холодным оружием, то выбор инструментов выглядит нетипичным».

Для профессионала слишком уж расчетливо и к тому же явный перебор. Место, образ действий, пытки, инструменты, маска – все эти элементы, с одной стороны, представляли собой признак большого мастерства, с другой – свидетельствовали о жестокости, присущей разве что сумасшедшему.

– Как по-вашему, чтобы ампутировать руку и отрезать гениталии, но при этом оставить человека в живых, глубокие медицинские познания требуются?

Перед тем как ответить, доктор Рюзек протяжно вздохнул:

– Нет, я бы не сказал, что для этого необходимы основательные познания в медицине. Это довольно просто. С другой стороны, я не думаю, что преступник проделывал подобное впервые.

Фрэнк повернулся к Сильве.

– А под занавес этих жутких пыток он, стало быть, провел лоботомию, так?

– Совершенно верно, – согласился врач.

Мужчины встали в изголовье кровати, по обе стороны от нее, чтобы внимательно рассмотреть следы, оставленные на голове Сильвы этой последней гнусностью.

– Ее злодей тоже провел перфоратором, того же диаметра, которым воспользовался для грудной клетки. Причем воспользовался трансорбитальным методом, то есть вонзал сверло на уровне слезных мешков глаз и направлял его в середину черепа. Как и в случае с ампутацией, он точно знал, что делает. Повреждения жертвы необратимы. Это не лечится. С разрушениями участков мозга сделать уже ничего нельзя.