Персона

Это помещение мне приглянулось как раз из-за этого замызганного света, лишний раз подчеркивавшего язвы, расползавшиеся по стенам, – год за годом, десятилетие за десятилетием. С тех пор, как живой человек погасил лампочку и запер за собой дверь, прошло, казалось, целое столетие.

Он закричал и позвал на помощь. Ну наконец-то.

Теперь он мотал головой во все стороны, извиваясь телом, чтобы избавиться от оков. Это было ему не под силу. Деревянная бочка стала ему надежным узилищем. А чтобы он не дергался, мне пришлось спутать его по рукам и ногам.

На его лице явственно проступила боль. Лоб пошел морщинами. Между складками собирались капельки пота и стекали вниз по коже. Надрезы на его теле остались глубокие. Их нужно было делать аккуратно – на пределе, но чтобы не вызвать обильного кровотечения, не жалея времени и используя весь опыт и знания, приобретенные мной в полевых условиях за долгие годы.

Я знаю, как натравить на тело боль, как превратить ее в волну, накрывающую человека с головой. Схематический план нервов мне известен.

Он тоже был в чистом виде рыцарем насилия, которому подчинял все свои помыслы.

Моя пытка оказалась куда более жестокой.

На этот раз он завопил, замолотив руками и ногами, чтобы вырваться из саркофага. И только его голова, оставшаяся на свободе, силилась что-то понять.

Час пробил. Пора выйти из тени и предстать перед ним.

– Выслушай меня.

Увидев меня в лучах света, он застыл, затем в нем будто что-то шевельнулось. Падающей звездой в черной ночи во взгляде мелькнула надежда. Он попытался произнести несколько слов, складывая их в предложения, но вызванное барбитуратами отупение не давало ему связно говорить. Его руки заколотили по дереву. Он боролся, жаждая выжить и сохранить надежду.

Ноги понесли меня вперед и остановились, только когда до его лица мне осталось всего несколько сантиметров. Его уже окутывала вонь.

– Успокойся. Паниковать бесполезно. Ты скоро умрешь, и сейчас я расскажу тебе почему.

Часть первая

Глава 1

Каль сел на край кровати и немного повращал ступнями. С каждым движением к нему понемногу возвращалась гибкость. Каждый день будильник его часов вибрировал в половине шестого утра. Он уже проснулся, будто самолично запрограммировав себя положить конец оцепенению сна, и теперь ждал, когда зажужжит механизм, чтобы открыть глаза.